Люди, тогда на полях проживавшие, были грубее,Как и должно быть, затем что взрастила их грубая почва.Кости внутри у них были гораздо крупнее и тверже;Чрево их с жилами связано было далеко плотнее;Холод и жар их поэтому не донимали так скоро,И перемена напитков и пищи на них не влияла.Так в продолжение множества солнечных круговращенийЛюди вели свою жизнь в состояньи бродячем, как звери.Не было сильного пахаря для управления плугом,Так что никто не умел ни возделывать поля железом,Ни произвесть на земле насажденье кустарников новых,Ни у высоких деревьев обрезывать старые сучья.
То, что давали тут солнце и дождь, то, что собственной силойПочва рожала, казалося сердцу достаточным даром.Люди кормились в дубовых лесах желудями обильными.Вишни морские, которые ныне, как видишь ты, зреютИ принимают багровый свой цвет только в зимнюю пору,В те времена доставлялися почвой крупней и обильней.Кроме того, расцветавший тот мир первобытный немалоПищи различной готовил несчастному роду людскому.Реки с ручьями сзывали людей утолить свою жажду.Так на горах и доныне паденье ручьев многоводныхИздали громко скликает зверей к утолению жажды.Люди к тому же, бродя, находили лесные пещеры,Капища нимф, из которых струями ручьи вытекали.Влага, скопляясь обильно, садилась на скалы и сверхуПадала каплями с камней тут, мокрых и мохом покрытых.Часть этой влаги, стекая в равнину, в поля разливалась.Люди тогда не умели еще ни с огнем обращаться,Ни укрывать свое тело звериною шкурой и мехом;Но проживали в лесах они, в горных пещерах и рощахИ закрывали ветвями кустов свои грязные члены,Чтоб обеспечить себя от ударов дождя или ветра.
Люди совсем не пеклись об общественном благе, а такжеНе было нравственных правил у них и защиты законов.Каждый брал то, что ему как добычу судьба посылала,Собственной силой привыкнув хранить свою жизнь и здоровье.В зарослях леса влюбленных тела сочетались Венерой,И сочетались притом или вследствие страсти взаимной,Или насилию и сладострастью мужчин уступая,Или за плату: за желуди, вишни морские и груши.
С ловкостью рук чрезвычайной, с большою проворностью бегаЛюди на диких животных охотились в дебрях лесистыхС помощью брошенных камней и грузной, огромной дубины.Многих сражали они, от иных же скрывались в пещерах.Люди ночною порой, наподобье щетинистых вепрей,Членам нагим доставляли покой, на земле распростершись,В листья сухие и ветви деревьев зарывшись глубоко.
Не с восклицаньями громкими ждали те робкие людиЯсного солнца и дня на полях, в мраке ночи блуждая;Дремой объятые, в полном молчаньи они созерцали,Как в небесах поднимает свой лик лучезарное солнце.Ибо уж с детства привыкли они наблюдать постоянноСмену взаимную света и тьмы в надлежащее время.Эти явленья природы их более не удивляли,И не страшила их мысль, что земля в вечный мрак погрузитсяИ что сиянье светила навек у них отнято будет.Больше забот причиняло несчастным людям нападеньеХищной породы зверей, нарушавших покой постоянно.При наступленьи могучего льва и лохматого вепря,Бросив жилища, бежали они под скалистые своды;И среди ночи ненастной от страха они уступалиГостю свирепому ложе свое под листвою деревьев.
Все-таки смертные в те времена покидали пределыСладостной жизни не в большем количестве, нежели ныне.Люди тогда в одиночку скорей подвергались захвату,Пищу живую порою звериным зубам доставляя;Чаще в лесах и горах раздавались стенанья и воплиТех, кои с плотью живой погребались в живую могилу,Те же, которые с телом изгрызанным бегством спасались,Голосом, ужас вселяющим, Оркуса мрак призывалиИ прижимали ладони дрожащие к ранам, покудаЖадные черви не освобождали несчастных от жизни.Люди в невежестве средств никаких от ранений не знали.Но зато не было случаев, чтоб в один день погибалиТысячи воинов сразу под знаменем или чтоб мореСилой волненья суда и людей разбивало о скалы.Море, вздымая валы, свирепело тогда понапраснуИ легкомысленно распространяло пустые угрозы.Да и зеркальная гладь совершенно спокойного моряНе соблазняла тогда никого и в обман не вводила.Дерзкий почин судоходства в ту пору во мраке таился.Если порою тогда недостаток питания членамСмерть причинял, то, напротив, теперь всех излишество душит.Люди тогда по незнанию яд себе сами давали,Ныне ж скорее другим они яду умеют подсыпать.