Кроме того, допуская еще пустоту у предметов,Можно огонь уплотнить и его разредить как угодно.
Те же ученые доводов много противных приводятИ не хотят признавать, что в вещах пустота существует.Так, из боязни запутаться, путь они верный теряют,Не понимают притом, что, не будь пустоты в нашем мире,Все бы сплотилось и телом единственным стало из многих.Тело такое, притом, ничего испускать не могло бы,Как, для примера, огонь, что и свет и пары испускает,Тем указуя, что он составляет неплотную массу.Но допускают они, что каким-нибудь образом пламя,Вдруг уплотнившись, погасло и тем свою суть изменило.Если б случилося то, как упорствуют все эти люди,То, несомненно, огонь бы в ничтожество впал совершенно,И созидалося все бы тогда из ничтожества и, так какВещи, меняя свой вид, из пределов своих выступая,Перестают быть немедленно тем, чем они были раньше;Все же должно что-нибудь из огня нерушимым остаться,Иначе будешь ты видеть, как мир весь в ничто обратитсяИ из ничтожества вновь совокупность вещей разовьется.
Ныне нам ясно: тела существуют на свете такие,Кои всегда неизменной природу свою сохраняют,Но их присутствие или отсутствие и измененьеИх распорядка меняет порою природу предметов.То, что тела эти не заключают огня, – видит каждый.Если б природа вселенной в себе лишь огонь заключала,То прибавляй, убавляй что угодно, а такжеТелец порядок меняй, ничего получиться не может:То, что огнем рождено, лишь огнем и должно оставаться.Вот мое верное мненье. Тела существуют такие,Коих стеченье, порядок, движенье, фигуры и формыВызвать способны огонь. Изменяя свое положенье,Также природу меняют они. Но с огнем у них сходстваНет, как и с теми вещами, от коих могли бы частицыК нашему чувству нестись, чтоб задеть его прикосновеньем.Да! Говорить, что весь мир есть огонь, утверждать с Гераклитом,Будто бы всякая вещь не считается истинной вещью,Если она не огонь, – нахожу я весьма сумасбродным.Борется с чувством философ тот и против доводов чувства,Ниспровергая все то, от чего достоверность зависит,И через что он же сам получил об огне представленье.Он признает, что познать можно с точностью чувством лишь пламя,Все отрицая другое, будь даже оно очевидно.Мненье такое считаю я вздорным и прямо безумным.Где ж мы найдем достоверность? И что есть надежнее чувства,С помощью коего правду всегда мы от лжи отличаем?
Но почему предпочтительней все отрицать без разбора,Только огню одному придавая значенье в природе,Чем отрицать в ней огонь, признавая лишь все остальное?То и другое, могу я сказать, одинаково глупо.А потому, кто материей мира огонь почитаетИ полагает, что сущее все из огня сотворилось,Равно и те, кои воздух началом творенья считают,Или по мнению коих вода своей собственной силойОбразовала все вещи, и кто, наконец, утверждает,Что создала все земля, претворившись в природу вещей всех, —Все удаляются очень от истины, я полагаю.Также и те, кои предполагают двойное начало:Воздух примерно с водой сочетают, а воду с землею;Кто, наконец, из стихий четырех этих мир образует:То есть из пламени, влаги, земли и воздушных течений.
Между последними стал во главе Умпедокл Агригентский.На берегах своих вырастил остров его треугольный9,Влагой Ионийского моря омытый в широких заливах,Там, где лазурные волны холодную тину кидают,Там, где, чрез узкий пролив протекая стремительно, мореБерег Сицилии от Италийской страны отделяет.Здесь на просторе Харибда лежит. Здесь и Этна вещаетРокотом грозным своим о пылающем скопище гнева,Что из расщелин открытых огня извергает потокиИ небосводу огонь молньеносный назад возвращает.Эта страна удивление вызвала разных народовВследствие многих причин, и достойна она обозренья,Многими благами славясь и силой оружия граждан.Но изо всех этих благ, как мне кажется, самым прекраснымСамым святым, драгоценным, вниманья достойным был муж тот,Так как в божественном сердце его зарожденные песниГромко звучат до сих пор, излагая такие открытья,Что человеком едва мы его признаем по рожденью.Он, как и много других, упомянутых раньше ученых,Ниже стоящих его и сравнительно более мелких,Хоть и измыслили многое по вдохновению свыше,Из глубины сокровенной сердец изрекли свое мненье,Все ж оно праведней и достоверней во всех отношеньяхПифии, что на треножнике в Фебовых рощах вещает.Да, потерпели крушенье они в объясненьи природы,Но в величавом паденьи великими все ж остаются.