В этих событьях одно вызывало великую жалость,Именно то, что когда себя кто-нибудь видел объятымСтрашной болезнью, то к смерти считал уж себя осужденным.Изнемогая душевно, лежал он с тоскою на сердцеИ испускал он дыханье, увидев обряд погребальный.
Ни на мгновение не прекращала зараза болезниОт одного заболевшего передаваться другому,Будто бы в стаде рогатых быков и овец шерстоносных.Вот еще что прибавляло одно погребенье к другому.
Тот, кто из жадности к жизни чрезмерной, и страха пред смертьюСродников даже больных навещать избегал и боялся,Позже немного казнился постыдною, скверною смертью,Кинутый всеми, без помощи, при равнодушии общем.Тот же, кто помощь готов был подать, погибал от заразыИ от работы, к которой его побуждали и совестьИ умоляющий голос в смешении с жалобным стоном.Лучших людей постигала вот этого рода кончина.Без провожатых, наспех погребенья обряды свершались.Каждый в народе свершал погребение собственных близкихИ возвращался назад, удрученный слезами и грустью.Большую часть после этого горе в постель повергало;И невозможно найти человека, которого слезы,Смерть и болезнь не коснулись бы в то злополучное время.Кроме того, и пастух, и хозяин рогатой скотины,Также и сам управитель дородной сохи искривленнойИзнемогали, валялись в домах своих, сбитые в кучу,И становились добычею смерти от бедности или болезни.Мог бы тогда ты увидеть детей бездыханных, лежащихНа бездыханных же трупах родителей, или, напротив,Видеть детей, над отцом или матерью дух отдающих.Было не малой бедой также то, что с полей всех окрестныхВ город стекались большою толпой поселяне больныеИ собиралися в нем отовсюду из мест зараженных.Зданья закрытые, площади теми людьми наполнялись.При тесноте этой кучами смерть громоздила здесь трупы.Многие люди, томимые жаждой, на улицах всюдуС корчами в теле лежали, ко влаге фонтанов прильнувши.Но черезмерная сладость воды им спирала дыханье.Там или сям в многолюдных местах и на улицах шумныхТы увидал бы, как члены у тел уж почти бездыханныхГибли в ужасной грязи и покрытые рубищем рваным.Сверху костей у людей тех болталась лишь кожа, и та ужВся почти в язвах гниющих, покрытая слоями грязи.
Смерть наконец наполняла скоплением тел бездыханныхХрамы святые богов. Небожителей светлые домыВдруг оказалися обремененными грудою труповТам, где хранители дали убежище пришлому люду.Ибо религия или святыни ценились не много,Преобладало же всюду тогда настоящее горе.
В городе не соблюдался тот прежний обряд погребенья,С коим народ этот в землю привык хоронить своих мертвых.Все трепетало в смущеньи глубоком, и каждый в печалиСам хоронил своих близких, как средства ему позволяли.Многое тут вызывалось нуждою и силой внезапной.Так сплошь и рядом иные с великими криками клалиЕдинокровных своих на костры для людей постороннихИ зажигали костры эти, предпочитая сражатьсяДо крови часто, чем без погребения трупы оставить.