Граф понурил голову. Это и было ответом. Арахна подобралась, теперь говорила она:
–Ваш племянник пойман с отцом и верными им людьми при попытке уничтожить нашего короля, да будут дни его долги. А вы здесь говорите о том, что он – тихий начитанный мальчик? Да за одно это я могу вас повесить рядом с вашим племянником!
Она откинулась на спинку кресла. Лицо её – бледное, худое, было страшнее всего для графа Саллеса-Ливена, он и в самом деле был честным и добрым человеком, и узнав об аресте племянника, пришёл в ужас. Выбирая же к кому из советников короля пойти: к Мальту или к Арахне, он выбрал Арахну, с тем расчётом, что та, как женщина, будет более понимающая и мягкая.
Ошибся!..и теперь граф это понимал.
–Он увлечённая натура! – граф попытался воззвать к Арахне. – Он просто начитался, наслушался…понимаете?
–Да наплевать! – отозвалась Арахна. – Начитался, наслушался, напился… он нарушил закон и за это Трибунал его покарает. Просьбы ваши бесполезны.
–О! – на лице графа Саллеса-Ливена сверкнуло понимание, – мне говорили, да. Меня предупреждали. Но я дурак, не верил. У меня совсем нет опыта в таких делах…
Арахна молчала – она не понимала, но, выучив уроки жизни, предпочитала не выказывать непонимания сразу же, а наблюдала.
–Я в первый раз, что ещё раз доказывает чистоту нашей семьи, – граф наклонился к столу, – я… ну, я понимаю. Я не сужу. Я верю, что так положено.
Арахна не понимала что и на кого положено, но ждала развязки.
–Просто скажите сколько! – трагическим шёпотом закончил граф, и тут до Арахны дошло.
–Подлец! – её рвануло из кресло. Да, она привыкла к обвинениям в свою сторону, когда была ещё палачом, привыкла к слухам после, и к постоянному презрению. Её называли по-разному и приписывали её разное, но никогда не шла речь о взятке!
Ей казалось до этого момента, что испачкаться ещё больше, чем она, невозможно. Что она – вся в крови преступников, не сумевшая отстоять своих близких, а ныне судившая тех, кто был не нужен или опасен королю, пала на дно. Но нет, оказалось, что нет.
Впервые за долгое время в глазах её сверкнуло яростью, бешенством. она, воспитанная Регаром в духе «закон – есть высший долг», приняла власть короля Мираса, которая утвердилась и стала законной. Ей эта власть не нравилась, но она была признана людьми и законом, а значит, этой власти можно было служить, что она и делала, а теперь…
А теперь её уязвили так, как давно не уязвлял никто.
–Вон! – Арахна с трудом овладела собой, поборов желание ударить чем-нибудь тяжёлым своего гостя. – Вон и не смейте говорить подобного! Если же заявитесь ко мне ещё раз, клянусь, я повешу вас рядом с вашим племянником!
–Одумайтесь! – граф Саллес-Ливен сообразил, что допустил промах, но страх отступил, теперь и в нём была ярость: принципиальная какая, надо же! – Не вы ли служили прежнему королю?!
–Король мёртв, – огрызнулась Арахна. – На престоле Его Величество Мирас, да будут дни его…
–Братоубийца!
–Король! Законный король!
Граф удержался от очередной едкости, и спросил уже тише:
–Говорят, вы потеряли всех, кого любили и кем дорожили. Так вот, если бы у вас была возможность, вы не вернули бы их? Хоть бы ценой всего? Неужели я так много прошу? Он не преступник, он юнец, заплутавший в сетях политики! А вы губите его. Я могу его спасти, он дорог мне, как дороги вам ваши близкие! Я увезу его. Я спрячу его. Только пойдите мне на встречу, позвольте уберечь это дитя…
–Довольно! – Арахна подняла ладонь, заставляя гостя умолкнуть. – Довольно ваших глупых слов. Если бы у меня была возможность, я бы отдала очень многое, чтобы вернуть тех, кого люблю. Но у меня нет такой возможности. И не будет. Смерть приходит лишь раз, но приходит навсегда. И она отняла их всех, оставив почему-то меня здесь на прозябание.
–Так помогите…не оставляйте меня на прозябание, с мыслью, что я не защитил племянника!
–Оставлю, – тихо промолвила Арахна, – и вас, и не только вас. Он нарушил закон и за это будет наказан. Я советую вам убраться прочь, иначе я повешу вас рядом за ваш визит ко мне и ваше предложение.
–У вас нет сердца! – граф Саллес-Ливен с ненавистью взглянул на неё, – а значит, и у меня его не будет. Я выйду отсюда, но я пущу слух, что вы приняли взятку. Я допускаю, что вас не казнят и не осудят, но клеймо вам добавится. Надеюсь, вас проклянут добрые люди.