Я чувствовал себя Римским Императором, созерцающим на арене цирка схватку между гладиаторами и львом! Ату, ату!!! Зачем мне Рим, мне Островов довольно! Да, Император из меня должен получиться неплохой! Я, видимо, вполне созрел для великих свершений, в том числе и прежде всего для войны, явно созрел!
Неожиданно позади меня послышались характерные неприятные звуки, единые для всех времён и народов. Я удивлённо оглянулся, развернул коня, не торопясь, подъехал к МАГИСТРУ, который, скорчившись, тяжело стоял на земле в паре десятков шагов от меня. Его страшно рвало. Шлем лежал рядом с ним. Конь маячил где-то невдалеке. Он возвышался над высокой травой неподвижной серой глыбой. Ай да МАГИСТР! О, как! Ишь, ты! Наш загадочный враг на самом деле не так уж силён телом и духом, как мне показалось вначале. Интересно, интересно…
— Сударь, — насмешливо произнёс я, обращаясь к МАГИСТРУ. — Вы, в свою очередь, начинаете надоедать мне. Чего это вы ко мне прицепились, привязались, зачем преследуете? Кстати, скажите спасибо ШЕВАЛЬЕ за то, что он заступился за вас. А не стоило бы, ей Богу! Выручаю вас в первый и последний раз!
Я легко и небрежно соскочил с коня и протянул МАГИСТРУ флягу с водой.
— Да, ПУТНИК, я обязан вам уже дважды. Благодарю за это. Не прицепился я к вам, не прицепился! Что толку вас преследовать?! Против вас, да вашего ЗАЩИТНИКА надо выставлять целое войско, иначе никакого смысла нет. Что толку, если слона кусает пара-тройка ос? Здесь нужно стадо носорогов или десяток, а то и двадцать львов!
— О, как образно, однако! — беспечно засмеялся я. — И носороги и львы не помогут, загадочный вы наш! Я вас уверяю.
МАГИСТР обмыл лицо, пополоскал рот, потом жадно припал к фляге, выпил её почти до дна.
— Так что с вами произошло? — с любопытством спросил я.
— Да ничего особенного… После нашей последней встречи собрал я отряд своих людей, спокойно ездил по разным делам, не относящимся к вам, ПУТНИК. Как говорится, — никому не мешал, никого не трогал. А тут вдруг эти пираты! Откуда они, сволочи, появились, почему зашли так далеко от побережья, ума не приложу! Вроде бы уже почти всех истребили, оказывается, далеко не всех.
— Вы, я вижу, тоже не пылаете особой любовью к пиратам? — спросил я.
— Какая уж там любовь… Эти мерзавцы всем хорошо насолили, в том числе и нашему Ордену. Сколько мы с ними воевали, да, собственно, на море и до сих пор воюем! Что же они всё-таки здесь делают? Не нравится мне это, ох как не нравится!
— Ладно, дружище, вернёмся к вашей печальной истории, — прервал я МАГИСТРА.
— Да вроде бы я вам уже всё и рассказал. В очередной раз были мои люди перебиты, а я вот снова стою перед вами, — сирый, жалкий и убогий, словно последний идиот. Как всё мне это надоело! Ведь я — руководитель высшего звена, мозговой центр, организатор, аналитик, интеллектуал! Сколько раз зарекался не выходить в поле, сколько раз обещал сам себе сидеть на месте, так нет же, в очередной раз попёрся искать приключений! Что за натура! Вы знаете, как всегда всё приходиться делать самому. Вокруг одни дураки, а чаще всего полные кретины с замашками Бонапарта. Как мне это надоело! Брошу всё к чёртовой матери, уеду в глушь, в деревню! В конце концов, выращивать капусту — весьма полезное занятие.
— О, милейший. Надеюсь, вы не Император!? А то такие мысли… Это вам не Рим, однако, — весело произнёс я и поражённо осёкся.
Снова Рим! Недавно он всплыл в моей памяти, но, поглощённый битвой, я пропустил его через сознание, как через крупное сито. Ничего там у меня не задержалось. Опять Рим! Какой Рим, причём здесь Рим!? Откуда я про него знаю!? Как же звали Императора, который бросил всё и стал выращивать капусту!? Боже мой! Диоклетиан! «Господа, если бы вы знали, какую капусту я вырастил?!».
Меня окатил озноб, волосы встали дыбом, во рту пересохло, я напрягся и задрожал от предчувствия осознания своей сущности. МАГИСТР был тоже поражён. Он побледнел и с досадой прошипел:
— Боже, я — самый главный идиот. Как я мог дать повод для конкретного толчка! Память к вам возвращается, ПУТНИК. Надо спешить, очень сильно спешить. Кстати, а ЗАЩИТНИК великолепен! Первый раз вижу его в деле. Потрясающе! Ради этого зрелища стоило попасть в такую передрягу!