— Хорошо… Меня это вполне устраивает. А вообще, — запомните на будущее! «Когда не хочешь кормить своих солдат, придётся кормить чужих!», — глубокомысленно и многозначительно произнёс я фразу, явно когда-то и кем-то уже сказанную задолго до меня.
В зале зашушукались, кто-то даже стал что-то записывать на бумаге.
— Ваше Величество, но ведь в общем раскладе сил следует учитывать и Вашу роль. У нас же имеется АНТР!
— Вы правы, о ЗВЕРЕ я как-то в этой суете и подзабыл. Но запомните одну истину: «На Бога надейся, а сам не плошай!».
Почитатели моих великих афоризмов снова лихорадочно зашуршали бумагой и заскрипели перьями.
— ГРАФ, а не попадался ли вам на глаза мой спутник, — ПОЭТ? Такой, знаете ли, довольно рослый малый, с длинными светлыми локонами и томным взглядом. Я недавно назначил его моим Придворным Поэтом, а заодно думаю сделать его и Придворным Летописцем. Пусть он всегда присутствует рядом со мною на такого рода исторических совещаниях, описывает все мои деяния, фиксирует самые мои ценные и умные мысли.
— Сир, последний раз я лицезрел ПОЭТА вчера на пиру. Сначала он о чём-то оживленно беседовал с ШЕВАЛЬЕ, потом они танцевали с придворными дамами в зале, затем переместились на площадь, где ПОЭТ, забравшись на бочку, читал отрывки из какой-то поэмы. В это время ШЕВАЛЬЕ, заключив пари на поцелуй прекрасной дамы, дрался на тренировочных мечах сразу с четырьмя воинами. Он их, кстати, всех одолел. Далее следы ПОЭТА теряются. Я сейчас же прикажу его отыскать!
— Ладно, пока не стоит. Как говорится, — гуляй, пока молодой! — остановил я ГРАФА. — Бог с ним, пусть отдыхает, набирается сил для творчества. Господа, вернёмся к нашей теме! И так, у нас в наличии три тысячи человек. Для обороны такого замка количество вполне достаточное… АНТР на стенах нам не помощник, растерзает там и своих, и чужих. Но вот если выпустить его наружу перед началом вражеской атаки, то эффект, думаю, будет подобающим. Вы уже имели честь лицезреть ЗВЕРЯ в действии. В принципе, я думаю, противник до крепостных стен просто не дойдёт. С другой стороны, враг, конечно, осведомлён о наличии у нас АНТРА, более-менее психологически подготовлен ко встречи с ним, владеет элементарными знаниями о тактике борьбы против него, — задавить массой, использовать ловушки, сети, или ещё что-то в этом роде.
Я прошёлся по залу, отпил пиво из бокала, посмотрел на ЗВЕРЯ, который неподвижно сидел на помосте.
— Конницу, конечно же, неприятель будет держать от замка подальше, она против ЗВЕРЯ абсолютно неэффективна, да, собственно, при штурме и не нужна.
Я сел за стол, отхлебнул ещё один большой глоток пива, поморщился. Напиток уже потерял важную часть своей прелести, — газ и холод. Эх, сейчас бы рюмку Звизгуна! Самое то, что надо в этот крайне важный исторический момент.
— Ладно, господа. Подготовьтесь к обороне! На всякий случай… Бдительность, и ещё раз бдительность! БАРОН, не забывайте, что на ваших плечах лежит забота о внутренней безопасности замка. Отвечаете за неё головой! Всем разойтись, ждать дальнейших указаний!
После Военного Совета я снова поднялся наверх в свою комнату. Везде по пути моего следования стояли часовые. Двери в коридорах я открывал специально широко и неторопливо для того, чтобы ЗВЕРЬ успевал проскочить в них. Он скользил рядом, едва заметный даже моему тренированному глазу.
На входе в спальню по-прежнему стоял новоиспеченный бравый старший сержант. Он лихо отсалютовал мне алебардой.
— Так держать! — весело и громко рявкнул я.
— Рад стараться, Ваше Величество! — так же весело и ещё громче ответил начальник караула.
Графини в комнате, естественно, уже не было. Остался только лёгкий, ускользающий аромат её духов. Я упал на аккуратно заправленную кровать, потянулся, глубоко зевнул, вдруг почувствовал усталость и мгновенно, сладко и крепко уснул.
Разбудил меня громкий стук в дверь. После разрешения войти, в комнату ввалился БАРОН в доспехах и в полном вооружении.
— Сир, пора!
Мы поднялись на верхний этаж башни. Там уже находился ГРАФ со своей свитой. Погода была чудесной, дул лёгкий тёплый ветер, в небе невесомо и почти иллюзорно парили белые облака. Да, они, — эти вечные странники, забот не знают, а сколько их у меня!