Да нет! Не стоит! Во-первых, их все ненавидят и презирают, может пострадать моя репутация. Во-вторых, в случае победы они наверняка потребуют от меня слишком многого и из сегодняшних союзников завтра могут стать врагами. И, вообще, всё, что дурно пахнет, мне не по вкусу! Таков мой старый и испытанный на практике принцип, которому я неуклонно следую!
Все эти тяжёлые, тягостные и судьбоносные размышления неторопливо бродили у меня в голове, пока карета двигалась в сторону временной Императорской Резиденции. Ею являлся уцелевший дворец одного из вельмож, погибшего вместе со многими в Королевском Замке в ту памятную и трагическую ночь, разрезанную, разорванную и озарённую таинственной небесной молнией.
Во дворце было холодно и крайне неуютно.
— Сколько же дров или угля требуется на обогрев такой махины при их-то зимах? — раздражённо произнёс я, гулко шагая с ГРАФОМ по просторному коридору к своему кабинету.
ГРАФ с усмешкой меня поправил:
— Государь, при НАШИХ зимах, при наших…
— Что? Ах, да… Чёрт возьми, вы правы, эти зимы стали нашими, — быстро исправился я.
— Эх, Сир… Как я скучаю по благословенным южным краям, как хочется посидеть на берегу моря и, ничего не делая, ни о чём не думая, подставив лицо солнцу, созерцать бесконечную синюю гладь!
— Хватит, не травите мне душу! Что вы всё ноете, извините меня за выражение, по этому поводу! Я сейчас расплачусь! Вы уже неделю талдычите мне всё одно и то же! Думаете, я в восторге от этого проклятого мокрого снега!? Был бы снег, как снег, такой тихий, неспешный, белый, пушистый, невесомый, ласковый… А он, мерзавец, пакостник этакий, мало что с ветром, так ещё и с дождём! Ненавижу! Какой идиот выбрал такое место для Столицы!?
— Извините, Сир. Это сделал Ваш э, э, э… родственник. Предшественник, так сказать…
— Ах, да… Я до сих пор по нему скорблю, — поморщился я. — Собственно, может быть оно и правильно. Выгодное географическое расположение. Всё очень рационально, стратегически верно и хорошо продуманно.
ГРАФ рассмеялся:
— Ну, Сир! С Вами не соскучишься!
— Да, — это точно, — улыбнулся я, входя в тёплый кабинет и плюхаясь в огромное кресло, стоявшее около ещё более огромного стола. — Что будем делать дальше, ГРАФ?
— Что делать, что делать… Сир, надо двигаться вперёд, вперёд и только вперёд! Это же Ваш самый любимый девиз!
— Какая ценная мысль, однако! Жалко, что рядом нет моего придворного Летописца! Уж он бы сразу занёс её в свои хроники. Знаете, записано было бы это примерно так, в его поэтической манере: «ИМПЕРАТОР и ГРАФ сидели в мрачном молчании перед утробно гудящим камином. Злобный ветер за окном швырял в хрупкое стекло пригоршни снега и дождя. При очередном его ударе ГРАФ нервно спросил у ИМПЕРАТОРА: «Что будем делать дальше, Сир!?». Тот медленно подошёл к камину, посмотрел на огонь, испепеляющий тьму и холод, а потом произнёс великую судьбоносную фразу: «Надо двигаться вперёд, вперёд и только вперёд!». После её произнесения ветер за окном притих, камин на время приглушил своё басовитое гудение. Тревожная тишина воцарилась в мире, настороженная, предгрозовая тишина…».
— Ха, ха, ха! Браво, браво, Сир! — раздался звонкий, мелодичный, весёлый и милый моему сердцу голос.
ГРАФИНЯ незаметно и бесшумно вошла в кабинет, подкралась ко мне сзади и, лихо перепрыгнув через ручки кресла, оказалась у меня на коленях.
— Дорогой, почему бы тебе самому не заняться составлением Летописи? У тебя же есть вкус, несомненный литературный талант. Попробуй! Рекомендую…
— Летописцам, — летописи, а царям, — царства, — сурово произнёс я. — Хоть какую-то объективность сохраняет только тот, кто смотрит на события со стороны, более-менее беспристрастно. Таковым является ПОЭТ. Он — единственный человек в Империи, которому я позволяю без боязни выражать своё мнение и спорить со мною, сколько влезет. В этих спорах очень часто рождается истина! Летопись он пишет довольно объективно, я стараюсь в этот процесс вмешиваться как можно реже.
Я поцеловал ГРАФИНЮ в прелестную, свежую, гладкую и нежную шейку, вдохнул волнующий аромат её духов.
— А вообще-то, история, — это многоликая и капризная дама. Не побоюсь её обидеть, но она всегда склонна к проституции. Всё зависит от того, с каким господином она в данное время находится. Каково его общественное положение, объём кошелька…