На берегу я, к своему удовольствию, не заметил БУЦЕФАЛА. Ах, какой молодец, мой красавец, мой преданный и могучий конь! С недавних пор он ни кому, кроме меня, в руки не давался. Почему с недавних? Да потому, что некоторое время конь признавал ещё и свою бывшую хозяйку, — ГРАФИНЮ, но потом, как отрезало! Жеребец категорически игнорировал и не подпускал к себе никого, даже конюхов! Если кто-либо пытался к нему приблизиться, то он кусался, лягался, ржал, а вернее вопил безумно и истерично, так что мне, — великому ИМПЕРАТОРУ, приходилось лично за ним ухаживать! Процедура мытья, расчёсывания хвоста и гривы БУЦЕФАЛА мною была возведена в ранг Особой Императорской Церемонии, которая проходила один раз в неделю. На ней присутствовал весь двор, мероприятие сопровождалось конными спортивными состязаниями, иногда рыцарскими турнирами и всегда, в обязательном порядке, балами и фейерверками. О, Боже! И смех, и грех!
Но ПОЭТ умудрился по этому поводу сотворить очередную балладу, совсем недурственную. Как там она называется? «Баллада о Буцефале», кажется… Впрочем, то, что он писал не по заказу, получалось у него очень даже не плохо. Как там? «И БУЦЕФАЛ безжалостно пронзил могучей грудью полчища врага». Ну, что-то вроде этого… Какого врага? Когда? Мы с моим верным жеребцом пока, вроде бы, ни в каком более-менее значительном сражении не участвовали. Ну, были стычки с ГЕРЦОГОМ и МАРКИЗОМ, а потом с пиратами, но в них, вообще-то, отличился ЗВЕРЬ, а БУЦЕФАЛ во всех случаях играл роль статиста.
Мои ностальгические воспоминания прервала стрела от арбалета, выпущенная в меня с берега. В это время я, задумавшись, находился почти в полной неподвижности, слегка подгребая под себя руками и поддерживая тело в воде в состоянии покоя и равновесия. Неведомое, но эффективное предохранительное устройство в моей голове сработало, как всегда, вовремя и чётко.
Я увидел короткую, тяжёлую стрелу незадолго до её падения в воду, инстинктивно уклоняясь от неё, сделал мощный гребок вбок, но этот мой манёвр был бессмысленным и излишним, потому что стрелок явно не имел цели меня поразить. Летела стрела медленно, лениво, как жирная осенняя утка. Упала, не торопясь, в паре шагов от меня, оставив на поверхности воды неспешно разбегающиеся круги.
В эти мгновения мне в голову вдруг пришла очень неожиданная и простая мысль, которая почему-то не посещала меня раньше. Ведь я сейчас практически неподвижен и не совершаю никаких действий. Стрела упала, не долетев до меня. Я перед этим инстинктивно ускорился, сделал гребок вбок и после этого замер в воде на одном месте. Полёт и падение стрелы я наблюдал, словно в замедленной съёмке, причём в очень замедленной! Так, так… Если я был неподвижен, а летящая стрела при этом потеряла скорость движения, то это значит, что суть заключается не в моём ускорении, а в замедлении времени?! Таким образом, я в купе с ПОСОХОМ, а возможно, и сам по себе способен им управлять!? А если попытаться его вообще остановить!? Удастся ли мне это? От такой мысли меня бросило в жар, я даже чуть не ушёл под воду, но потом снова обрёл чувство равновесия и мощными гребками поплыл к берегу.
Я слаб во всех точных науках, в том числе и в физике. Может быть, я сейчас занимаюсь профанацией, рассуждаю неправильно!? Кто знает, кто знает… Всё обдумаю потом, сейчас надо разобраться в ситуации. Эта компания на песке появилась весьма вовремя. Необходимо понять, где я нахожусь, что за местность вокруг, выяснить обстановку.
Я услышал зычный голос с берега:
— А где второй!? Вас же было двое!?
— Утопился, вас испугался, решил покончить жизнь самоубийством! Жалко его, — хороший мужик был!
— Во, дурак! Зачем же так! Нехорошо это! А вдруг мы свои!? Во, дурак, надо же!
Обладатель зычного голоса был явно расстроен таким поворотом событий. Я громко рассмеялся.
— Да ладно, — шучу, шучу! Никого со мною не было, вам почудилось. А стрелять зачем!? Я же голый, без оружия? — спросил я, медленно выходя на берег.
— Что-то вы темните, сударь! Я чётко видел, что с вами кто-то был! Здоровый такой, патлатый. Куда он делся? А стреляли мы так, для острастки, на всякий случай. Посмотрю я на тебя, — мужик ты, однако, крепкий. Ну-ка, не двигайся, оставайся на месте, допрос чинить будем.