Эх, сейчас бы тяпнуть рюмочку Звизгуна! Разогреть немного кровушку, поднять тонус, улучшить настроение! Я предусмотрительно взял в плавание целый бочонок этого чудодейственного зелья, но спускаться в каюту, тревожить сладкий утренний сон ГРАФИНИ не хотелось даже ради моего любимого напитка. Собственно, это и не потребовалось. Слава Богу, как хорошо, когда есть на свете женщина, всегда тонко чувствующая твоё настроение! Волшебные нежные ручки сзади мягко обвили мою шею, неожиданный поцелуй в ухо заставил его слегка зазвенеть. Вот и она, — лебёдушка моя ненаглядная! Обожаю эту женщину!
— Я вот что подумал, солнце моё. А не является ли одним из основных критериев любви то, что влюблённый человек обязательно на бессознательном, интуитивном уровне, даже на расстоянии, тонко чувствует настроение и состояние того, кого он любит? — задумчиво и тягуче спросил я, поворачиваясь лицом к девушке. — Чувствами пропитано не только окружающее нас пространство, а прежде всего небеса, которые и насыщают его ими. Влюблённость предполагает единение душ на уровне астральных связей.
— Какие, однако, оригинальные и великие мысли! Они, вообще-то, подробно изложены и проанализированы в моём «Трактате о Душе». Я же тебе неоднократно зачитывала самые важные и интересные места из него! — фыркнула ГРАФИНЯ.
— Ты думаешь, — я тебя слушал? Во время чтения для меня гораздо больший интерес представляли твои глазки, губки, шейка, ручки, грудь и ножки. Кстати, а не прихватила ли ты случайно с собой маленькую фляжку Звизгуна, которая лежала на тумбочке рядом с кроватью?
— Прихватила, дорогой, как же без него!? Но, ты, однако, мерзавец! Значит, — глазки, губки, ножки!? — начала было гневно ГРАФИНЯ, но потом осёклась, побледнела.
Её напряжённый взгляд сосредоточился на чём-то за моей спиной. Ну что же, тревожные предчувствия меня не обманули! Должно было случиться что-то нехорошее, вот оно и случилось! Эх, чему быть, тому не миновать. А вообще, интуиция полезна не только в любви.
Я сделал глубокий глоток из фляжки, крякнул, а лишь потом неохотно и обречённо повернулся и увидел стремительно приближающееся к нам навстречу военное судно, которое имело довольно внушительные размеры. Оно представляло собою длинный двухпалубный корабль с огромным парусом, который, лишённый поддержки ветра, бессильно, дрябло и злобно повис на мачте. А чем ему, собственно, наполняться? Попутный ветер, слава Богу, у нас!
По бокам судна я увидел много толстых и длинных вёсел, расположенных вдоль обоих бортов. Сколько же там гребцов, если на каждом весле, очевидно, не менее двух-трёх, а то и четырёх человек!? Собственно, для нас они, как воины, не представляли никакой опасности, так как, скорее всего, являлись рабами и были надёжно прикованы к своим местам.
Вёсла мощно, ритмично и размеренно опускались в воду и с такой же силой и частотой поднимались из неё, галера буквально летела по волнам. На мачте развевался чёрный флаг с белым черепом и костями, высокие борта судна были облеплены полуголыми головорезами, что-то дико и громко кричащими, вооружёнными до зубов. Классическая картина! Аж дух захватило! Мне показалось, что я это уже где-то и когда-то видел, причём, неоднократно! Где, когда? В какой жизни? Ах, да! В кино! Что такое кино!? Кино, кино… Ну, конечно же, — кино! Я вспомнил, что это такое! Боже мой, я вспомнил! Кино! Важнейшее из искусств, как говорил один политический деятель.
Галера с каждым мгновением приближалась к нашему судёнышку всё ближе и ближе, стремительно вырастая в размерах.
— Полундра, свистать всех наверх! — завопил я, выдирая из борта вроде бы намертво закреплённый на нём щит и прикрывая им себя и ГРАФИНЮ.
Сделал я это крайне вовремя, так как через несколько секунд туча стрел опустилась на наш корабль. Щит тяжело и гулко завибрировал в моих руках от их ударов. Я быстро затолкал девушку в широкий люк, ведущий на нижнюю палубу, не выпуская из рук щита, огляделся. Вокруг никого не было, все спали внизу. Ну, и слава Богу! Кстати, как там, в рубке, кто-то же стоит за рулём?!
Наша бедная яхта превратилась в ёжика, случайно заплывшего в море. Интересно, умеют ли ежи плавать? Что за идиотская мысль!? Главное, — очень своевременная… Я заглянул в капитанскую рубку. Дежурный матрос, пронзённый несколькими стрелами, лежал на полу. Руль находился в неподвижном состоянии, не крутился, видимо был заклинен каким-то специальным механизмом. Что же делать дальше!?