На берег Первого Острова мы высадились ранним утром следующего дня. Погода снова наладилась. Сияло солнце, вода в бухте, где мы бросили якорь, была тихой и прозрачной. Вокруг возвышались живописные скалы, переходящие в заросшие лесом горы. Никаких селений поблизости не наблюдалось. Галера и, привязанная к ней яхта, под охраной десятка Гвардейцев расположились в море в пятидесяти шагах от пляжа. ШЕВАЛЬЕ набросал список личного состава. Всего бойцов, вместе с командой яхты, набралось чуть больше двухсот человек. Почти все бывшие рабы оказались солдатами и моряками, захваченными в плен во время одной из последних битв с пиратами в прибрежных водах Первого Острова.
Дворянином был только ВТОРОЙ ШЕВАЛЬЕ, но в наличии у нас имелось несколько сержантов с опытом боевых действий. Неплохо, для начала очень и очень неплохо! Пусть мои Гвардейцы организуются по отделениям, взводам, восстановят навыки владения оружием, и достойное сопровождение моей персоне обеспечено. Эх, где бы раздобыть коней? В мобильности сейчас наша сила! Ах, я же забыл о табуне Горных Жеребцов, принадлежащем ГРАФИНЕ!
После высадки на берег я немедленно созвал Военный Совет. На нём присутствовали все мои ближайшие соратники: ГРАФИНЯ, ШЕВАЛЬЕ, КОМАНДИР, СОТНИК, КАПИТАН, ВТОРОЙ ШЕВАЛЬЕ и, конечно же, ПОЭТ.
Весь остаток нашего пути до Первого Острова мой Придворный Летописец что-то воодушевлённо и непрерывно строчил в своей толстой тетрадке. Я ему не мешал. Вдохновение подобно лёгкой и прекрасной бабочке. Спугнёшь её, задумчиво и трепетно присевшую на цветок, а потом жди, когда она прилетит в следующий раз. И прилетит ли вообще!? Наблюдая за ПОЭТОМ, я подумал о том, как просто и обыденно творится история, вернее, не она, а её отражение на бумаге. Эта великолепная чудо-птица вылупливается подчас из такого невзрачного и серого яйца повседневности и обыденности… Сию внезапную и, несомненно, оригинальную мысль я сразу же донёс до сведения ПОЭТА. Он несколько секунд переваривал её, потом с энтузиазмом занёс в Летопись, или ещё куда-то.
И так, — наша диспозиция была следующей. Находились мы на территории Первой Провинции, то есть во владениях покойного ГРАФА. У него, кроме дочери, имелись ещё и два сына. Кто из наследников, да и, вообще, из родственников ГРАФА уцелел, кроме ГРАФИНИ, пока было неясно. Скорее всего, погибли все. Графство соседствовало ещё с двумя Провинциями. Именно они вероломно напали на земли отца ГРАФИНИ.
Политическая ситуация на Первом Острове в общем и в трёх южных Провинциях в частности была нам не совсем понятна, вернее, честно говоря, пока совершенно не понятна. Кто сейчас управляет Островом, что происходит хотя бы в Первой Провинции, кто же всё-таки такой РЕГЕНТ, откуда он взялся, где сейчас находится, как обстоят дела на этом Острове на сегодняшний момент? Вопросы, вопросы…
ШЕВАЛЬЕ, не дожидаясь моего приказа, сразу же разослал во все концы Острова лазутчиков, благо войско наше состояло в основном из жителей южных Провинций. Оставалось набраться терпения и ждать. Дня два-три, не более! Я был полон энтузиазма, веры в себя, — великого, могучего, непобедимого и бессмертного Императора!
Все основные силы противника, как я предполагал, должны были быть сосредоточены на Втором Острове. Здесь, ну, во всяком случае, на юге, мы не встретим существенного сопротивления, я был в этом глубоко уверен. Промедление смерти подобно. Только непрерывное движение вперёд! Сначала привлечение сторонников! Небольшие, а потом и крупные победы, снова привлечение союзников, завоевание новых территорий, подавление величием и силой! Вот мой путь! Вперёд и только вперёд!
Мой пыл, как могли, охлаждали соратники.
— День-два ничего не решат, — уверяли они.
— Владеющий информацией, как известно, владеет миром! — мудро заметила ГРАФИНЯ.
Пока я переваривал эту фразу, ПОЭТ выдал ещё одну, видимо для того, чтобы мои мозги окончательно погрязли в словоблудии.
— Терпение — есть высшая добродетель ума!
Эта компания достигла своей цели. Что же. Я, подумав, послушался их совету. Подождём… И два, и три, и четыре дня, сколько надо, — это ничто по сравнению с вечностью! Ожидание, как известно, делает человека или мрачным неврастеником, или угрюмым брюзгой, или весёлым философом. Я решил остановиться на третьем варианте и вечером следующего дня устроил в своём походном шатре небольшую вечеринку.
Собрались все мои ближайшие соратники. Стол был накрыт по высшему разряду: фарфор, серебро, хрусталь. Подавались довольно изысканные блюда, а также неплохие лёгкие и крепкие напитки. Капитан пиратов был, видимо, ещё тот эстет и гурман! Трюмы галеры ломились от запасов пищи и питья, да к тому же, при обследовании судна, на камбузе были обнаружены прятавшиеся там и смертельно напуганные повар с двумя помощниками. Я лично привёл их в чувство, ободрил и успокоил, а также даровал звания Придворных Поваров.