— Кто ты такой, какова твоя цель, появись же, наконец! — заорал я, обращаясь к мглистому небу. — Мне всё надоело! Ну, давай, ударь ещё, я тебя не боюсь! Покажись, сволочь!
А он или она, этот или эта сволочь, мрачно молчащие и ненавистные мне, явно готовились к новой атаке. Да сколько же можно!? Воздух ещё сильнее сгустился, задрожал. Накопленная кем-то или чем-то наверху энергия снова, как гигантская скрученная пружина, ждала последнего усилия, после которого должна была мгновенно раскрутиться и безжалостно сокрушить всё на своем пути. Вот он, момент истины! Я готов!
— Ну, как там у вас на небесах, силёнки ещё остались!? — расхохотался я в чёрную бездну.
Они, эти самые силёнки, ещё, видимо, имелись в достаточном количестве. Я чувствовал, что концентрация энергии наверху должна была вот-вот достигнуть максимального, невиданного доселе, уровня. Я это понимал, исходя из всех признаков, уже знакомых и почти привычных мне. Ну что же, — мы готовы! Я громко и нервно засмеялся, расправил плечи, сжал в одной руке ПОСОХ, который снова стал нагреваться и вибрировать, другую руку положил на холку ЗВЕРЯ.
— Ну, давай, давай, поддай пару и жару! — бешено заорал я, чувствуя растущую энергию, концентрирующуюся во мне, ПОСОХЕ и ЗВЕРЕ.
Но, увы, её было явно недостаточно. Я это понимал. Небо напряглось для того, чтобы выплюнуть в меня очередной разряд. Я вдруг, словно в бреду, представил себе фантасмагорическую, безумную картину: сидит наверху огромный, могучий, пузатый великан, а под ним — букашка. Надул великан щёки, вдохнул в себя воздуха, сколько только можно, глаза почти вылезли из орбит, вот-вот сделает мощный выдох…
Я интуитивно почувствовал скорое наступление сего момента, но не стал напрягаться, осознавая бесполезность этого. Наоборот, я снова легко и весело рассмеялся и максимально расслабился, побыл в этом состоянии несколько секунд. Сила в покое! Вечная и гениальная в своей простоте истина! Что же, МАГИСТР, сейчас проверим твою детскую и наивную теорию.
Я достал из-за пазухи РЕЛИКВИЮ, прижал её к ПОСОХУ, прислонился к ним лбом, сконцентрировался. «Мы могучи, велики и непобедимы! Мы те, кто сокрушает, преобразует и изменяет пространство и время! Мы — неодолимое единое целое! Мы всё преодолеем, мы всех победим! Нам ничего не страшно!».
Я напрягся так, что голова моя разбухла, надулась, расширилась до неимоверных размеров. Кровь начала бешено пульсировать в висках. Холодная, неукротимая и всепоглощающая ярость и неимоверная злоба наполнили и переполнили меня. Великан сверху от созерцания сего зрелища выпучил свои зенки ещё больше, сначала сложил губы дудочкой для всесокрушающего выдоха, потом сильно сжал лёгкие и вытолкнул из них воздух. Безжалостный и мощный световой пучок энергии вырвался из глубины небес.
За несколько мгновений до этого РЕЛИКВИЯ вдруг неожиданно нагрелась, завибрировала, наполнилась неведомой никому в этом мире силой. Она соединилась и объединилась с энергией ПОСОХА, достигла невероятной концентрации, мгновенно и надёжно обволокла и накрыла меня и прижавшегося ко мне ЗВЕРЯ почти невидимым, но мощным, и слегка фосфоресцирующим энергетическим экраном в виде выгнутой полусферы, который ощутимо вибрировал и был, как я почувствовал, абсолютно непроницаемым для любых внешних воздействий.
Совершенно неожиданно для меня из ниоткуда раздалась какая-то странная, завораживающая, гипнотизирующая, неживая, нечеловеческая, низкочастотная мелодия. В этот момент весь мир замер, нет, не замер, а, вернее застыл! Застыли струи дождя, ветер, тучи в небе. А самое главное и непостижимое, — застыла всесокрушающая и неотразимая молния. Она, уже было начавшая своё грозное движение, так и замерла под облаками, зависла между небом и землёй! Это продолжалось несколько мгновений, а потом молния снова ожила и продолжила свою неумолимую атаку вниз.
Она торжествующе, мощно и злобно ударила в экран, но не причинила ни ему, ни нам со ЗВЕРЕМ никакого вреда! Невидимая, но вполне ощутимая мною, и невероятная по силе небесная энергия, обволокла защитное поле, словно пытаясь сжать и раздавить его, а потом неожиданно как-то вяло и обречённо стала рассеиваться, разочарованно стекать с экрана и растекаться вокруг, теряя свою всесокрушающую и убийственную концентрацию.
Защитное поле вдруг мощно загудело и завибрировало, по его краям силовые линии стали перераспределяться и приподниматься над землёю, а потом экран неожиданно превратился из выгнутой полусферы в вогнутую. Лежала миска вверх дном, а потом раз, и перевернулась. Все эти удивительные метаморфозы я мог наблюдать воочию, так как экран излучал какое-то странное, очень лёгкое, почти неуловимое глазом, свечение, или, вернее, сияние.