— Империя или смерть!!! — заорал я, бесстрашно гарцуя на Жеребце с высоко поднятым мечом.
— Империя или смерть!!! — вторили мне тысячи глоток.
Я некоторое время с удовольствием наблюдал за ужасным и завораживающим зрелищем, в котором главным актёром являлся ЗВЕРЬ… Потом я развернул коня и под градом стрел, которыми осыпали меня вражеские воины, стремительно пролетел коридор между нашими шеренгами. Они сразу же тяжело сомкнулись вслед за мною, превратив временно разрозненную воинскую массу в сплошной стальной монолит. Я быстро доскакал до холма, спешился, посмотрел на поле битвы.
Ряды противника, которые до недавнего времени казались надёжными, сплочёнными и нерушимыми, потеряли свою стройность. Движение войска замедлилось. Оно безжалостно выкашивалось ЗВЕРЕМ, который хаотично метался среди людской массы, оставляя в ней кровавые проплешины. Но, всё-таки, неприятель пока держался. Вражеских воинов оставалось ещё достаточно много. Видимо, неприятель заблаговременно подготовился к встрече с грозным, но вполне ожидаемым и известным всем противником.
Я заметил, что на ЗВЕРЯ периодически набрасывались сети, которые он пока легко, но иногда и с видимым трудом рвал. Мелькали, закручиваясь, какие-то длинные толстые верёвки или что-то в этом духе. «Кнуты! — догадался я. — Как же они называются!? Опоясывающие кнуты!».
Наши лучники продолжали безжалостно выкашивать вражеских солдат, не обращая внимания на ЗВЕРЯ. Что ему какие-то стрелы! В свою очередь неприятельские стрелки также причиняли нам определённый урон. Я увидел, что Пёс на какое-то время скрылся, потерялся в массе копошащихся над ним тел. На него, очевидно, накинули несколько прочных сетей и задавили массой, так как его совершенно не было видно.
Создавшаяся вокруг ЗВЕРЯ куча мала, постепенно как бы отделилась от основных войск. Они снова стала обретать определённую целостность и приводить себя в порядок. Зазвучали отрывистые команды, послышались свистки, раздался звук труб. Стрелы с нашей и вражеской сторон стали летать всё реже, так как, видимо, запас их был почти исчерпан. Колонны противника, значительно поредевшие и ослабевшие, всё-таки кое-как приведя себя в относительный порядок, снова двинулись вперёд, оставив позади сотню воинов, лихорадочно копошащихся вокруг ЗВЕРЯ. «Ну что же, может быть это и к лучшему, — спокойно подумал я. — Пусть повозятся с Псом, всё равно ничего ему не сделают, а мы пока разберёмся с остальным воинством».
Раздался громкий звук трубы с нашей стороны. Мои бойцы, не сдвинувшись с места ни на шаг, выставили перед собою копья, прикрылись щитами, готовясь к встрече с врагом. Первая наступающая волна погибла, беспомощно разбившись о монолит нашего войска, вторая и третья шеренги беспорядочно просочились во внутрь, но были успешно истреблены, а потом наши пехотинцы пошли вперёд.
Со стороны казалось, что какая-то гигантская фантастическая амёба, имеющая прямоугольную форму и алый цвет, жадно и безжалостно пожирает всё, встречающееся ей на пути. Войска неприятеля некоторое время ожесточённо сопротивлялись. Но потом они медленно и тяжело стали отходить назад, а через пару-тройку трагических секунд превратились в хаотичную и паническую толпу, которая обратилась в беспорядочное бегство. Ну что же, Император, с очередной великой победой тебя!
Неожиданно я увидел рядом с собою ПОЭТА. Он выглядел совершенно безумным: волосы его развевались на ветру, лицо было бледнее падавшего на него снега, глаза пылали каким-то дьявольским огнём. Ветер в это время усилился, снежная крупа безжалостно стегала ПОЭТА по лицу, залепляла ему глаза, забивала нос и рот, но губы Летописца бешено шевелились, и я с удивлением услышал Марш Императорской Гвардии.
Я захохотал, вскочил на коня и крикнул ШЕВАЛЬЕ, неожиданно вынырнувшему из беспощадно сгущающейся снежной пелены:
— Конницу вперёд, Гвардию не трогать!
Я поднял Горного Жеребца на дыбы, послал в гущу отдаляющейся битвы мысленный приказ: «ЗВЕРЬ, замри!». Ответ я услышал незамедлительно. Был он чётким, ясным и спокойным. Я довольно улыбнулся и крикнул ПОЭТУ: