— Сир, это требует самого глубокого осмысления, — задумчиво произнёс ШЕВАЛЬЕ.
— А что здесь осмысливать? — нахмурился я. — Всё понятно и без осмысления. Нет правды, смысла и счастья в этом мире, ни бессмертным, но грешникам, ни смертным, но праведникам.
— А если избрать золотую середину, Сир? — внезапно спросил ВТОРОЙ ШЕВАЛЬЕ.
— Что вы имеете в виду?
— Можно же быть бессмертным праведником, Сир?
— Какая же это середина? — рассмеялся я. — Это высший идеал, гигантский скачёк вверх, ввысь, в прозрачное небо, в умиротворённую бездну, имя которой, — истинная и вечная чистота!
— Сир, надо что-то делать дальше, — осторожно произнёс ШЕВАЛЬЕ.
— Что вы имеете в виду? — беспечно спросил я.
— Надо заняться трупами, подлечить раненных, подсчитать потери, организовать и мобилизовать местное население, созвать Военный Совет, определиться с дальнейшей тактикой и стратегией, и так далее и тому подобное.
— Кстати, что с моей свитой, с моим двором? Где ГРАФ, — фельдмаршал мой блестящий и великолепный? Где ГЕРЦОГ, МАРКИЗ? Где придворные дамы, в конце концов!? Может быть, устроим бал по случаю победы, прямо здесь, на берегу? — я почувствовал, как у меня закружилась голова, резко поднялась температура и начался лёгкий озноб.
— Сир, какой может быть бал в таких условиях!? Смею Вам напомнить, что все придворные дамы остались на Первом Острове. Женщина на корабле, знаете ли, очень и очень плохая примета, — осторожно сказал ШЕВАЛЬЕ и с тревогой пристально посмотрел на меня. — А что касается всех остальных, то осмелюсь сообщить Вам очень неприятную новость: все, как один полегли, кто на флагмане, кто на других судах. ГРАФ погиб перед началом высадки. Ядро снесло ему голову.
— Вечная память всем! — глухо произнёс я, вставая.
— Вечная память! — пророкотали мне в унисон соратники.
— И что же мы имеем на сегодняшний день?
— Сир, в Вашем распоряжении осталась всего сотня Гвардейцев и около шести сотен других воинов. Экипажи уцелевших кораблей не в счёт. Кстати, Сир, могу Вас обрадовать.
— Ну, ну!?
— Ваша яхта цела и невредима, находится в полной исправности и готовности к дальнейшему плаванию!
— Вот это да! — удивился и поразился я. — В этом я вижу особый знак. Пока я буду располагаться на ней. Обеспечьте всё необходимое, доставьте туда провиант, Можжевеловку, конечно, и дайте мне отдохнуть пару дней. Устал я смертельно!
— Будет исполнено, Сир!
— Скажите, а какова численность выживших моряков, со всех судов?
— Всего пара сотен, Сир, ну, может быть, чуть больше.
— И то неплохо… И так, я имею примерно тысячу бойцов, — хищно ухмыльнулся я. — Неплохо, неплохо. Их надо реорганизовать, вооружить по первому разряду, дать время на отдых и тренировки, и вперёд! Не забывайте, что в крепостях на Втором Острове сконцентрировано ещё тысяч пять-семь наших воинов. Это только на Юге. Что вообще происходит на Острове? Каково соотношение сил, кто и где находится, что творится в центральных и северных Провинциях? ШЕВАЛЬЕ, нужна полная и достоверная информация! Действуйте! Двигайтесь, шевелитесь, рассылайте гонцов! Кстати, ШЕВАЛЬЕ, хочу вам напомнить, что вы по-прежнему являетесь представителями этой, как её… Тайной Службы. С сего дня вы, ВТОРОЙ ШЕВАЛЬЕ, поступаете в распоряжение ШЕВАЛЬЕ.
— Есть!
Я выпил ещё одну рюмку Можжевеловки, задумчиво посмотрел на то, что ещё недавно являлось РЕГЕНТОМ, скорбно покачал головой:
— Да, однако, не умею себя держать в руках, контролировать. Печально. Очень печально… Но что поделаешь, — такова моя натура. Психопат, он и в Африке — психопат.
— Сир, каковы будут ваши дальнейшие указания? — осторожно спросил ШЕВАЛЬЕ.
— А вы и так без меня всё прекрасно знаете. Шевелите мозгами, думайте, возобновите разведывательную деятельность, привлеките к ней старую агентуру, создайте новую, засылайте шпионов, поднимайте народ, пополняйте наши ряды за счёт ополчения! «Родина или смерть! Всё для фронта, всё для победы!». Этот лозунг надо активно внедрять в массы. Что там, кстати, с этим ущельем, как его, — Чёрным, Мёртвым, Тёмным? Можно ли через него пройти и двинуться на Север? Где БАРОН? Какова, вообще, обстановка на Юге? Действуйте, действуйте! Шевелите своими тощими задницами! А я пока немного передохну. Устал, знаете ли…