Мы вскочили одновременно, бросились друг другу в объятия, стали лихорадочно сдирать с себя одежду. Вернее, эту волнующую процедуру с девушкой проделывал я, так как простыня соскользнула с меня сразу, как только я прижал МАРКИЗУ к себе.
Мы упали на кровать. Я стал с трепетом и с ненасытной страстью ласкать и истово целовать волшебное, гладкое, загорелое, ароматное, восхитительное, нежное, молодое девичье тело. МАРКИЗА стонала, вытягивалась в струнку, раздвигала и сдвигала ноги, переворачивалась на живот, становилась на колени, выгибалась дугой. Я с упоением целовал её шею, ушки, грудь, живот, бёдра, упругую попку, маленькие ступни и изящные пальчики на ногах, а потом на руках.
Я проникал языком в её лоно, раздвигал ягодицы и целовал то, что находилось между ними. Я обезумел, потерял счёт времени и всякое чувство меры. Я входил в девушку спереди и сзади, сверху и снизу, извергал потоки спермы, стонал, кричал, падал в изнеможении. Девушка обессилено вслед за мною откидывалась на мокрые от пота простыни, но каждый раз, преодолевая кажущуюся усталость, снова жадно набрасывалась на меня, ласкала мой член руками, губами и языком, извивалась всем своим прекрасным телом, возбуждая меня так, что всё продолжалось снова и снова… Мы испытывали какой-то нереальный и непередаваемый ни мыслями, ни словами, оргазм, который мог длиться вечно. Боже, как хорошо, как невыносимо и сладостно хорошо! Никогда ещё у меня не было такого бешенного и беспрерывного секса!
Наконец мы, покрытые с ног до головы потом и спермой, замерли в объятиях друг друга, мгновенно и мёртво заснули. Нам не помешало ни встающее из-за невысоких гор солнце, которое затопило своим светом всю каюту, ни гортанные крики чаек за бортом, ни шум просыпающегося лагеря на берегу. Что может помешать безумно уставшим, абсолютно удовлетворённым и счастливым любовникам!? Разве только смерть… Но о какой смерти можно говорить, если любовники Бессмертны!?
— Сир, с Вами всё порядке!? — разбудил меня настойчивый и требовательный стук в дверь и последующий за ним тревожный и громкий голос ШЕВАЛЬЕ.
Я резко выпал из глухой тьмы сна, вдруг ощутил, что нахожусь в постели один. Я огляделся по сторонам. МАРКИЗЫ в каюте не было. Я чувственно провёл рукой по ещё тёплым простыням, на которых видимо совсем недавно лежала моя любовница, с наслаждением понюхал их и подушку, обнаружил на груди и с трепетом поднял к свету тонкий и короткий волосок пшеничного цвета, полюбовался им, как редким произведением искусства, а затем аккуратно и осторожно положил на стол.
— Всё хорошо, Барон! Всё отлично! — весело крикнул я. — Крепкий сон — залог здоровья! Я хочу ещё некоторое время побыть один, подумать, поразмышлять о судьбе Империи. А, вообще, как там дела, во внешнем мире!? Что там происходит? Есть ли известия от БАРОНА?
— Всё идёт своим чередом, я готов доложить Вам оперативную обстановку, Сир, — несколько напряжённым голосом ответил ШЕВАЛЬЕ.
— Давайте сделаем это немного попозже. Всё-таки на дворе ещё сравнительно раннее утро. Встретимся ближе к обеду.
— Хорошо, Сир!
— Кстати, как там ГРАФИНЯ!? — спросил я и замер в тревожном ожидании ответа.
— Ещё не пришла в себя, Государь. Нам бы собрать врачебный консилиум. Но где взять врачей?
— Ладно, всё обсудим чуть попозже. До встречи!
— До встречи, Сир.
Я некоторое время задумчиво посидел на кровати, идиотски улыбаясь, потом моя слегка дрожащая рука потянулась к кувшину с Можжевеловкой.
— Пить с утра вредно, тем более эту тёплую гадость, дорогой, — вдруг раздался из-под кровати насмешливый голос.
Я от неожиданности подскочил на месте. Ах, чертовка! Ну что за женщина! Какая, однако, прелесть! Я для неё уже просто «дорогой». Правильно, чего мудрствовать и тянуть время!? Быка надо брать за рога сразу, быстро и решительно, иначе получишь под зад этими самыми рогами.
— Что ты там делаешь, моя ненаглядная? — я заглянул под кровать.
— Думаю, — обнажённая девушка лежала на спине, глаза её были закрыты.
— Я забыл тебя спросить об одной вещи, свет моих очей, — пробормотал я, опускаясь на пол и неловко ложась рядом с МАРКИЗОЙ.
— О чём, Мой Король?
— Обожаю, когда ты так говоришь. А можно повторить ещё, но с хрипотцой, и словно в последний раз?
— Я люблю Вас, Мой Король! Я люблю Вас, Мой Король!
Я мгновенно возбудился, попытался залезть под кровать, но у меня это не получилось. Габариты не те. Приподнять кровать не удалось, так как её ножки были крепко прикручены к полу внушительного вида болтами. Не ломать же своё собственное и единственное ложе?