— Красавец, умница, поэт… — отчётливо и грустно прошелестело вдруг откуда-то с небес, словно блёклый лист воспарил над мёртвой землёй под внезапным порывом ветра и вознамерился вернуться на покинутую им вроде бы навсегда ветвь родного древа, и произнёс эти слова, полный надежды.
Мы все вскочили, подняли головы вверх, поражённо застыли, созерцая бездонную голубизну, царящую над нами.
— Господа! — я первым пришёл в себя. — Если нам это не послышалось, то предлагаю выпить за дам! Кавалеры пьют стоя.
— Если и послышалось, то всё равно за дам! — улыбнулся ПОЭТ.
Мы дружно и решительно выпили. Лица у всех порозовели, как по мановению волшебной палочки отринули от себя утреннюю бледность. Появился аппетит. Было произнесено ещё два неплохих тоста.
— Шевалье, я думаю, что вам пока хватит, — ухмыльнулся я, когда увидел, что юноша снова наполняет бокалы.
— Слушаюсь, Сир.
— Полковник, как вы думаете, кто покушался на меня в этот раз? — я тяжело и устало вздохнул. — Агентство по Контактам, Особый Отряд, Арктуриане, Альтаиряне, Глориане или существуют какие-то третьи или четвёртые силы? Кому я мешаю? Почему меня все хотят убить, чёрт возьми!? Вроде бы никого особо не трогаю, кружусь в безумном лилипутском танце по этим несчастным Островам, воюю чисто из-за интереса или из-за скуки. Я в этом вопросе ещё не определился. Маюсь, трахаюсь, пьянствую, ем, раздаю направо и налево титулы, звания и награды, цитирую, декламирую, пою, плюю на всё и вся вокруг, в том числе и на ваши эти Галактики и Параллельные Миры. Кто меня хочет поиметь!? Зачем, почему, к чему?! Не пойму!!!
— Все хотят, Сир…
— Почему?
— Потому что Вы — ПОСЛЕДНИЙ из МАРСИАН!
— В этой Вселенной? Ну, как я понимаю, Миров в ней много?
— Чёрт подери, Государь! Извините, извините… Возможно, Вы самый последний из последних МАРСИАН! — нервно вскочил Советник. — Ещё раз извините за резкость высказываний, но тема очень актуальная и болезненная!
— Извиняю, ничего страшного. Я сам такой. Психопат, бываю резок и груб. — усмехнулся я. — И почему же, и на основании чего вы, сударь, делаете сей категоричный вывод?
— ВЕРШИТЕЛЕЙ нигде нет, Сир, — горестно ответил ПОЭТ.
— Но вы сами сказали, что они закрыли какой-то Портал и отбыли куда-то восвояси. Лежат сейчас ребята где-то на зелёной шёлковой траве, смотрят благостно в тихое голубое небо, купаются в самом синем из синих морей, кушают лобстеров и трепангов, или что-нибудь подобное, пьют холодное пиво и ни о чём не думают. И пошёл куда подальше весь Космос с его Вселенными и Параллельными Мирами. Представляете такую пасторальную картину?!
— Сир, нам удалось открыть Главный Портал. Мы раньше Вам об этом не говорили по некоторым соображениям.
— Ну и что?
— Марсиан нигде нет, Сир.
— Дружище! — засмеялся я. — Как поведала недавно мне по страшному секрету Седьмой Советник, — Бога нет! Представляете, какое грандиозное открытие!?
— И на чём эта прекрасная дама основывает данное умозаключение!? — возмутился ШЕВАЛЬЕ.
— На том, что Бог нигде не обнаружен!
Мы с ШЕВАЛЬЕ посмотрели друг на друга и бешено захохотали. ПОЭТ сначала смотрел на нас мрачно, напряжённо и сурово, без тени улыбки, но потом его лицо расслабилось, уголки губ, до этого трагически опущенные, приподнялись, и Полковник загоготал так, что полностью перекрыл наш смех.
Через некоторое время мы успокоились, посидели молча, потыкали вилками в стремительно остывающее мясо, задумчиво посмотрели на бочонок со Звизгуном.
— Господа, предлагаю выпить ещё по одной, а потом поразмышляем над сложившейся ситуацией, проанализируем её, подумаем, что делать дальше. Вам, ШЕВАЛЬЕ, наливаем чисто символически.
— Сир, предлагаю выпить за Вас, но не за Императора, а за Красавца, Умницу, Поэта! — торжественно и совершенно искренне произнёс Советник.
— За Вас, Сир, — восторженно присоединился к нему ШЕВАЛЬЕ.
— Ну что же, не возражаю, господа — улыбнулся я. — Спасибо, друзья мои. Неискренность я распознаю за миллион парсек, лесть за тысячу, а искренность и распознавать не надо. Она в этом не нуждается!
Мы выпили, закусили, все одновременно посмотрели на небо, ожидая от него чего-нибудь такого, этакого, особенного, но оно ясно, светло и высоко молчало. Ну что же, на то оно и небо, чтобы молчать…
— Советник, вернёмся к теме ВЕРШИТЕЛЕЙ, — сказал я, внимательно рассматривая кусок солёного груздя, обречённо, но упруго висящего на моей вилке. — Представьте себя муравьём в муравейнике, или пчелой в улье, или волчонком в норе, или обезьяной на ветке дерева, или бушменом, кочующим по великой пустыне Калахари, или бедуином, дремлющем на колышущемся верблюде где-то в глубинах не менее великой пустыни Сахары, ну, и так далее и тому подобное. В это время в сотне или тысяче километров от вас, в огромном городе, на семьдесят седьмом этаже небоскрёба, сидит в офисе за столом, положив на него ноги и щупая задницу секретарши, какой-нибудь босс, и лениво созерцает раскинувшийся перед ним от горизонта до горизонта великолепный, сияющий огнями, мегаполис. Советник, вы понимаете, о чём это я?