— За ПУТНИКА! — вдруг звонко произнёс ШЕВАЛЬЕ, решительно и до верху наполняя бокалы.
— За ПУТНИКА! — весело и бесшабашно крикнул ПОЭТ в сторону берега.
В моей тяжёлой голове вдруг раздались голоса.
— За ПУТНИКА! — усмехнулась МАРКИЗА.
— За ПУТНИКА! — обречённо и облегчённо вздохнул ПРЕДСЕДАТЕЛЬ.
— За ПУТНИКА! — задумчиво произнесли Альтаиряне.
— За ПУТНИКА! — глухо и мрачно прогудели Арктуриане.
— За ПУТНИКА!!! — раздался из невероятных глубин Космоса непонятно чей, но очень мощный и потрясший всех, голос.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Вечером я всё-таки навестил ГРАФИНЮ. Она лежала на большой просторной кровати в капитанской каюте. Слышалось лёгкое, почти неуловимое дыхание девушки. Густые каштановые волосы были хаотично разбросаны по подушке, черты бледного лица обострились и потеряли былую, яркую, так любимую мною индивидуальность и привлекательность. Мне показалось, что вижу перед собой совершенно другую женщину.
Я вздрогнул, печально вздохнул, подошёл к кровати, наклонился, прикоснулся губами к прохладной щеке девушки, тронул своей дрожащей рукой её тонкую, почти невесомую руку и прошептал:
— Прости…
Потом я решительно вышел на палубу, подставил своё пылающее лицо под лёгкий и прохладный бриз, с укоризной глянул в небо. Оно было не таким ясным, как накануне. Лёгкая серая пелена облаков, появившаяся неизвестно откуда, перемешалась с голубизной небосвода и багровым светом солнца, и, не победив и не переборов их полностью, образовала какой-то непонятный конгломерат из хаотичного переплетения самых разных цветов и оттенков.
— Сир, — возник передо мною Гвардеец, — Что желаете?
— Да пока, вроде бы, ничего, — глухо произнёс я. — Да нет! Позовите-ка ко мне ПОЭТА!
— Будет исполнено, Государь.
Советника я принял на верхней палубе. Стол был накрыт на двоих. На нём стояли тарелки с разнообразной лёгкой закуской. Посреди стола возвышался пузатый хрустальный графин с жёлтой жидкостью, очевидно с ромом. По бокам от него покоились две серебряные, инкрустированные золотом, рюмки. Вилки, ножи и тарелки были также серебряными. Слава Богу, наш славный Флагман после двух сражений остался почти в целости и сохранности, а с ним уцелели и определённые продовольственные запасы, а также необходимые Императору предметы обихода, в том числе и столовое серебро.
— Полковник, милости прошу к столу.
— Спасибо, Сир.
— Меня беспокоит состояние ГРАФИНИ. Надо что-то делать.
— Согласен, Сир.
— Каковы будут ваши предложения?
— Сир, я тут подумал на трезвую голову и пришёл к следующему выводу. Ситуация вполне разрешима.
— Ну-ка, ну-ка, — оживился я.
— Сир, всё не так просто, но стоит рискнуть. Главный Квази-Портал почему-то закрыт. Это, очевидно, работа КООРДИНАТОРА. Бог с ним… Я Пси-Телепортируюсь на Большую Землю, на базу Агентства, открою Квази-Портал, направлю Луч на нашу флагманскую галеру, прямо вот на эту палубу, и перемещу ГРАФИНЮ на базу. Там имеется медицинский блок с превосходным оборудованием и высококвалифицированным персоналом.
— План неплох, но как вас встретят в Агентстве?
— Плевать на всё, Сир! Я сделал свой выбор. Вы почти готовы к Озарению! Всё это копошение вокруг Пузыря теряет всякий смысл. Перед нами встают совсем другие проблемы и перспективы, совершенно иного, глобального уровня!
— Тьма идёт?
— Да, Сир.
— Хорошо, я одобряю и принимаю ваш план. Но с одной небольшой поправкой.
— С какой, Сир?
— Я Квази-Телепортируюсь вместе с ГРАФИНЕЙ.
— Сир!?
— А что здесь такого? В чём, собственно, проблема? Я могуч, неуязвим и бессмертен! Что вас смущает?
— Сир, на Пси-Телепортацию Вы ещё не способны. Извините, но пока не способны… Совершенно не понятно, какое воздействие на Вас окажет Квази-Телепортация, — тревожно произнёс ПОЭТ. — А Барьер? Вдруг процесс восстановления личности будет нарушен, или, что ещё хуже, Вы снова потеряете память!? Нет, этого допустить нельзя ни в коем случае! Столько сил и средств было затрачено, столько времени потрачено, и получится, что напрасно?! Нет! Я категорически не согласен, хоть режьте меня, хоть убивайте любым иным способом!