— Как же я к вам доберусь? — усмехнулся я.
— Скоро Вы куда угодно доберётесь, Сир!
— Дай Бог, дай Бог… Ладно, Полковник. Вернёмся к идеи о нашей экспедиции в Агентство. И так, я выделяю вам в подкрепление ШЕВАЛЬЕ, превосходного бойца. Я так понимаю, что всё будет происходить в замкнутом пространстве. В рукопашной схватке этот парень вам пригодится. Выдадите ему бронежилет, в случае чего, быстро научите стрелять, если это будет возможно и вам хватит времени. Мужик он быстрый, сообразительный.
— Хорошо, Сир, я согласен. Действительно, неизвестно что ждёт меня там, на Большой Земле, и как сложится ситуация. Сублимация сублимацией, но помощник мне не помешает.
— Вот и славно. Предлагаю тост, весело сказал я, разливая ром по рюмкам. — За успех операции.
— За успех, Сир!
Мы выпили, задумчиво помолчали. Я вдруг почувствовал какое-то беспокойство внутри себя, подобрался, напрягся, сосредоточился. Непонятное и тревожное волнение, охватившее меня, явно исходило извне, скорее всего от ПОЭТА. Я внимательно посмотрел на него и поразился происходящим с ним неожиданным и серьёзным изменениям.
Он побледнел, напрягся, застыл, словно вслушиваясь во что-то непонятное и крайне неприятное. Лоб его вдруг покрыли лёгкие морщины, под глазами проступили незаметные до этого серые мешки. Сами глаза, — большие, вечно смеющиеся, насыщенные голубизной, стали какими-то невыразительными, мутными, и мгновенно потеряли свой первородный цвет. Обозначились тяжёлые складки между щеками, носом и ртом. Даже светлые волосы, рассыпанные по плечам, стали тусклыми, и мне показалось, что они приобретают пепельный цвет.
Перемены были до такой степени разительны и неожиданны, что я замер, поражённо застыл на месте. Какое-то странное оцепенение охватило и поглотило меня. Эх, Бессмертный, Бессмертный! Тысячелетия не проходят даром! Века дают о себе знать!
— Сир, поступила новая и самая свежая информация. Тьма очень близко! Она поглотит всё вокруг намного раньше, чем мы ожидали. Произошло непонятное ускорение. Мне кажется, что кто-то ею управляет, кто-то очень спешит, хотя такой вариант из области фантастики! Вы, увы, ещё не готовы. Да и была ли оправданна ставка на Вас!? Не знаю, не знаю… Неужели всё так глупо закончится, пойдёт прахом!?
— Дружище, не суетитесь. Давайте выпьем.
— Да хватит пить! — нервно произнёс ПОЭТ, но, тем не менее, хватанул полную рюмку рома. — Хватит пить, жрать, вести пустопорожние разговоры, гадать на кофейной гуще! Всё кончено! Боже мой! Всё кончено!
— Сир… — мягко произнёс я.
— Что!?
— Вы забыли при обращении ко мне сказать заветное слово. Сир, или Государь, или Ваше Величество, или Король, или Император!
— Бред! — задохнулся в гомерическом хохоте ПОЭТ. — Боже, какой бред! Всё, ПУТНИК, мы приплыли, приехали или как там ещё говорят у вас на планете Земля!? Всё кончено! Всё потеряло свой смысл!
— Прекратите истерику! Объясните, что случилось?! — глухо произнёс я.
— Всё кончено, что тут объяснять! — жуткая гримаса исказила лицо ПОЭТА.
— Встать! — я грохнул кулаком по столу так, что он с треском рассыпался на куски. — Встать, ублюдок! — ярость и сила заполнили и переполнили меня.
— Что!? — истерически закричал ПОЭТ.
Я мгновенно оказался рядом с ним, схватил его за шиворот, поднял над собой одной рукой и, как котёнка, отбросил от галеры в море на несколько метров. Он упал в воду шумно и тяжело. Перед этим раздался пронзительный вопль, а потом его заглушил громкий всплеск, за которым последовало бульканье и беспорядочное хаотичное движение в волнах.
Я, не торопясь, подошёл к разрушенному столу. Как ни странно, графин с ромом спокойно стоял на палубе прямо передо мною. Очевидно, он не опрокинулся потому, что имел толстое дно и жидкости в нём оставалось мало.
Что-то плескалось в нём незначительно, неопределённо и слабо, но вполне достаточно для одного лица. Эффект Ваньки-Встаньки, однако. Груз на дне овальной ёмкости, тяжёлый киль под яхтой… Я улыбнулся, нашёл валяющуюся под мачтой серебряную рюмку, осторожно наполнил её, выпил, закусил, осмотрелся вокруг. Я увидел ШЕВАЛЬЕ и Гвардейцев, которые находились на некотором удалении и настороженно и тревожно смотрели на меня. Я сделал им успокаивающий взмах рукой.
— Господа, всё в порядке! ШЕВАЛЬЕ, принесите, пожалуйста, новый стол и ещё чего-нибудь выпить, желательно Звизгуна. Нервы, знаете ли, требуют успокоения. Я на взводе. Всё мне надоело! Ненавижу загадочность, неопределённость, всякие тайны. Не терплю шпионов, агентов, заговорщиков и всяких подобных им кретинов! А больше всего не люблю трусов и паникёров, и особенно психопатов!