— Ну-ка, ну-ка, дорогуша?! — заинтересовался я.
МАРКИЗА слегка поморщилась и сказала:
— Была у меня одна подруга. Довольно умная и благородная женщина. Маргарита Наваррская Валуа. Так вот, она как-то сказала следующее: «Обида имеет больше власти над женщиной, чем любовь, особенно если у этой женщины благородное и гордое сердце».
Все сидящие за столом напряглись, посмотрели на меня. Я усмехнулся. Потом нахмурился, мрачно взглянул на МАРКИЗУ и уже хотел ей достойно ответить, но меня прервал ПОЭТ.
— Я тоже был знаком с этой благородной дамой, — торопливо и суетливо произнёс он. — Нас с нею познакомил Эразм Роттердамский, который нашёл убежище при её дворе. Умная была женщина. Сравнительно умная. Кстати, писала стихи, но, весьма и весьма посредственные. Ум отнюдь не означает талант.
— К чему это вы, Советник!? — вспыхнула МАРКИЗА.
В это время воздух прямо над нами на высоте десятка метров задрожал, завибрировал, потёк мутными струями. Все бросились врассыпную. Из открывшегося Портала вывалился ЗВЕРЬ. Он тяжело рухнул прямо на стол, смяв и разломав его, разбросав в разные стороны блюда, еду и столовые приборы, а потом тяжело перекатился по палубе, быстро встал на все четыре лапы, негодующе и гневно рявкнул.
— Слава Богу! — засмеялся я. — Ах, ты, бродяга мой!!!
Пёс весело, преданно и янтарно посмотрел мне в глаза.
— КХА, КХА, КХА, то бишь, «Привет»! — произнёс он мысленно.
— Привет, мой милый и ласковый ЗВЕРЬ! — ответил я ему вслух, подошёл к Собаке, обнял её и прослезился.
— Как трогательно, — хихикнула МАРКИЗА.
— Заткнись, старая дура! — рыкнул ПРЕДСЕДАТЕЛЬ, после чего на палубе воцарилась почтительная тишина, нарушаемая только плеском волн.
Я плакал, не стесняясь, и наслаждался своими слезами, и через них рождалась внутри меня страшная опустошённость. Я вдруг ощутил, что не чувствую своего тела, ослеп и оглох, стал падать куда-то вниз, в бездну, с ужасом ожидая смертельного удара о её каменное дно, но этого не произошло.
Я завис между твердью и небом, неожиданно наполнился всепобеждающей и всепоглощающей силой, зрение и слух вернулись ко мне, и всё вокруг стало восприниматься совсем по-другому. Я ощутил мощный прилив сил, зло и стремительно взмыл обратно вверх, облегчённо, легко и чувственно коснулся небес, снисходительным взором окинул расстилающуюся подо мною землю и океан. Я вдруг, наконец, прозрел и понял, до какой степени сложно всё простое, и просто всё сложное.
Я засмеялся, решительно оторвался от ЗВЕРЯ, вытер слёзы, повернулся к присутствующим. Видимо, моё лицо, вернее, его выражение, стало иным, чем ранее. Все вокруг мгновенно притихли, насторожились, напряглись, потупили взоры и, поспешно отступив от меня на несколько шагов, почтительно склонили головы.
Я стоял, опьянённый и поражённый новыми знаниями и открывшимися вслед за ними способностями и возможностями. Всё встало на свои места, всё аккуратно разложилось по полочкам. Я вдруг осознал грандиозность этого Мира, остро почувствовал его многообразие и разнообразие во всех его проявлениях. То, что до сих пор мне было непонятно, стало предельно простым и кристально ясным. То, что ещё мгновения назад казалось неведомым и не поддающимся моему восприятию, обрело вполне осязаемые и понятные очертания. Боже мой, ну наконец-то настал этот великий миг! Наконец-то!!!
— Я всё вспомнил и осознал, господа. ОЗАРЕНИЕ произошло! Аллилуйя ВЕРШИТЕЛЯМ! — устало и облегчённо произнёс я.
— Аллилуйя, аллилуйя!!! — восторженно раздалось в ответ.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
На следующий день я проснулся очень рано. Утро было холодным, тусклым, серым и мрачным. Дул достаточно сильный ветер, галера довольно ощутимо раскачивалась на свинцовых волнах. Несмотря на всё это, настроение у меня было превосходное: очень радостное, торжественное и крайне приподнятое.
Чувствовал я себя совершенно обновлённым, очищенным, благостным и просветлённым. Неизведанные, уникальные и могучие силы, до поры до времени спокойно дремавшие где-то глубоко внутри меня, наконец-то проснулись, заполнили и переполнили мои тело и разум. Аллилуйя ВЕРШИТЕЛЯМ, аллилуйя!!!
Я выскочил на палубу, подставил пылающее лицо под жёсткий и влажный ветер, затем, не раздумывая ни минуты, повинуясь какому-то внезапному порыву, решительно прыгнул в море. Вода оказалась обжигающе-холодной, что меня ничуть не смутило. Я быстро поплыл прочь от галеры, мощно разрезая тяжёлую, серую и солёную плоть моря.