— Жаль, Сир, — опечалился БАРОН.
— Только так, Государь! — воскликнул ПОЭТ и глаза его воинственно сверкнули.
— Вы правы, Ваше Величество, — хищно улыбнулся ШЕВАЛЬЕ.
— Да, а ещё очень сильно соскучился я по одному своему закадычному другу. МАГИСТРОМ его зовут… — ухмыльнулся я.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Артиллерист был худ, высок, бледен и крайне печален. Я, БАРОН, ПОЭТ и ШЕВАЛЬЕ созерцали и изучали его долго, внимательно и угрюмо. Тяжёлое и сосредоточенное молчание нами искусственно и вполне оправданно затягивалось.
— И так! — я, наконец, прервал его сурово и решительно. — Кто вы такой, сударь?
Пленник ничего не ответил, насупился, ещё больше побледнел. Я встал, не торопясь, подошёл к нему вплотную, легко и весело похлопал по плечу.
— Расслабьтесь, дружище! С чего это вы так напряглись? Прошу к нашему, так сказать, шалашу. Давайте выпьем, закусим, а уж потом вдоволь и не торопясь побеседуем.
Артиллерист поглощал пищу жадно и быстро. Его скулы, заросшие рыжей щетиной, смешанной с сединой, двигались так интенсивно, что у меня на мгновение зарябило в глазах.
Я резко встал. Все вскочили вслед за мною.
— За Артиллеристов, за Богов Войны?
— За Артиллерию!!!
Потом последовал ещё целый ряд замечательных тостов.
— За Огонь!
— За Пламя!
— За Силу и Мощь!
— За Дам, наших верных соратниц и сподвижниц!
Наконец пушкарь насытился, расслабился, подобрел и заметно осоловел. Наступило время полного доверия, задушевных товарищеских бесед и искренних откровений.
— Сударь, давайте поговорим начистоту, — осторожно произнёс я. — Мне, в принципе, всё равно, кто вы такой. В любой момент я могу отпустить вас с миром. Ради Бога, идите на все четыре стороны, я вас не удерживаю и не неволю. После драки кулаками не машут. Война окончена. Покой и тишина воцарились на Островах. Пришла пора возвращаться домой…
— Сир, благодарю Вас за благородство и великодушие, — хрипло сказал пленник.
— Не за что, сударь, — усмехнулся я. — Но перед тем, как мы расстанемся, хотелось бы всё-таки узнать, кто вы такой?
— Человек, Сир, просто человек.
— О, дорогой мой человек, если бы вы знали, как зыбка бывает порой грань между людьми и теми, кто ими не являются!
— Простите, Сир, не совсем понял, — вздрогнул Артиллерист.
— Уже традиционно отвечаю, что я, к сожалению, сам, подчас, многого не понимаю, — я скорбно улыбнулся и сделал знак БАРОНУ.
Рюмки были мгновенно наполнены.
— За Острова!
— За мир на Островах!!!
Я придвинул своё кресло к стулу пленника, доверительно положил руку ему на плечо.
— А вы знаете, дружище, я, пожалуй, готов принять вас к себе на службу. Конечно же, свобода выбора за вами. Но, посудите сами. Куда вам идти? К семье, к жене, к детям, если таковые у вас, конечно, имеются? Допустим, вернётесь вы к ним, ну и что дальше? Ведь надо же как-то зарабатывать себе и им на жизнь! А где вы найдёте достойную работу в этом сложном, несчастном, бедном, разрушенном войной, мире? Я прав?
— В принципе, да, Сир, — усмехнулся Артиллерист.
— А у меня на службе вы будете, как у Христа за пазухой. Гарантирую хорошее жалование, премиальные, отпуск два раза в год. Как вам моё предложение?
— Надо подумать, Сир, — снова усмехнулся мужчина.
— А почему, сударь, вы не спросили меня, кто такой Христос? — хищно ухмыльнулся я. — Отсутствие этого вопроса с вашей стороны свидетельствует или о вашей не любознательности или о кое-чём другом!
— О чём же, Сир? — нахмурился Артиллерист.
— Да о самом разном, — я слегка хлопнул его по плечу, отчего он вскрикнул и резко ткнулся лицом в стол. — И так, кто вы такой?!
— О, Боже, мой нос!
— Не поминайте Бога всуе! Сударь, ему нет никакого дела до вашего травмированного носа! — возмущённо воскликнул я. — И так, всё-таки, кто вы такой? Даю пять секунд на размышления.
— Я — Главный Инженер Артиллерии Ордена Посвящённых, Сир!
— О, как!? — удивился БАРОН.
— Ишь, ты!? — обрадовался ШЕВАЛЬЕ.
— Однако!? — усмехнулся ПОЭТ.
— Ибо… То, что нам надо! — восхитился я. — А что ещё вы можете нам сказать, бомбардир вы наш неприкаянный!?