— Плесни мне виски, Император.
— Он тёплый, Учитель.
— Чёрт с ним! Льда и холодильника у меня нет, а выпить хочется! Такая неожиданная новость… Это же надо!!! Её следует переварить. Всё, что не сварено, плохо усваивается организмом.
— А где поздравления? — деланно возмутился я.
— Ну, поздравляю, Ваше Величество! Повезло тебе, однако… Надо же, — такое счастье привалило нежданно-негаданно! Завидую! За твоё здоровье, Император! — ТОСИНАРИ выпил виски, задумался, загрустил.
— Что-то не так, Учитель?
— И как же мне теперь себя вести? Как обращаться к тебе?
— Я всегда останусь для Вас всего-навсего благодарным и преданным Учеником.
— Да нет, так не пойдёт… Камень, брошенный в воду, рождает волны. Чем больше камень, тем они крупнее и длиннее, — усмехнулся ТОСИНАРИ. — И, вообще, зачем ты здесь? Ты же не так просто посетил мою скромную обитель? Подозреваю, что далее последует какое-то продолжение, предложение.
— Вы очень проницательны, Учитель.
— Да, что есть, то есть, — улыбнулся старик.
— Вообще-то, я намеревался пригласить Вас на празднование Нового Года, — улыбнулся я. — Буду рад видеть Вас рядом с собой в судьбоносный для Вселенной день.
— И чем же будет обусловлена эта самая судьбоносность?
— Всем! — воскликнул я. — Ну, а если говорить конкретно, то с наступающего Нового Года я намерен решительно начать компанию по расширению своей Империи. Я буду рад, если вы окажетесь со мною рядом в эти самые судьбоносные мгновения!
— И как же они, — эти твои судьбоносные планы, будут реализовываться в дальнейшем, ПУТНИК?
— Начну с начала, с ОСНОВЫ, то есть, с Земли. А может быть и нет… Да, это мероприятие я перенесу на более поздний срок. В любом случае определюсь с Глорией, пройдусь по Млечному Пути, посещу Альтаир, Антипод, навещу Арктуриан и всех иже с ними, передохну в районе славной звезды Глизе 581, поброжу туда-сюда по Вселенной и буду готовиться к Решающей Битве.
— И что это будет за битва, Ваше Величество? — глаза ТОСИНАРИ загорелись живым огнём, а затем зловеще замерцали. — Не окажите ли Вы мне честь позволить принять в ней участие?!
— А как же Философский Трактат, неспешные размышления под мерный шум вечного океана, Достоевский, чайная церемония, юные гейши и гимнастика в парке? — засмеялся я.
— Жизнь утекает сквозь пальцы, как вода или песок. Что может быть слаще сражения перед закатом!? «Никогда не достигните вы благочестия, пока не будете расходовать то, что любите!».
— Прекрасно сказано, Учитель! — восхитился я.
— Во-первых, это сказал не я, а тот, кто писал Коран. А, во-вторых, — я Вам больше не учитель, Государь, а Ваш подданный. Перевернём очередную страницу жизни и будем решительно писать следующую, — совершенно другими чернилами!
— Спасибо за понимание и мудрость, Князь!
— Что!? — удивлённо посмотрел на меня ТОСИНАРИ. — О чём Вы, Государь?!
— Дарую вам титул Князя. Вы его вполне достойны.
— …
— Что-то ни так, Учитель?
— Князь!?
— Да, и никак не меньше.
— «И бойтесь меня, — обладатели рассудков!» — мрачно и глухо произнёс ТОСИНАРИ.
— Учитель, вы случайно не приняли Ислам? — с тревогой спросил я.
— Бог един!
— Это понятно, но всё-таки?
ТОСИНАРИ внимательно посмотрел на священную гору Хиэй и произнёс с чувством:
— Фу, ну, слава Богу, — усмехнулся я. — А теперь я посвящу вас в Рыцари и приступим к Присяге.
— Ваше Величество, зачем меня посвящать в какие-то Рыцари? — удивился и обиделся ТОСИНАРИ. — Вы же прекрасно знаете, что я потомственный Самурай!
— Ах, да, простите! Простите! Сразу перейдём к Присяге.
— Государь, разрешите, я облачусь в праздничное кимоно?
— Конечно, конечно! А мне вы не предложите что-нибудь подобное? — нерешительно произнёс я.
— Ваше Величество, конечно, конечно! Какой цвет Вас устроит? — засуетился Учитель.
— Алый… Это цвет моего герба и знамени.
— Странно, но точно такой же цвет присутствовал на стягах моих славных предков! Прекрасный выбор. Соответствующее кимоно имеется в моём гардеробе. Я облачусь в белое.
После принятия Присяги мы церемониально выпили по чашке сакэ, некоторое время посидели молча, думая каждый о своём, полюбовались багровым закатом, безжалостно сжигающим края лёгких перистых облаков, парящих в бездонном розовом небе.