— Ну, так вот! — бодро продолжил Арктурианин. — Вернулся наш Корабль в обычное пространство, но оказался далековато от Арктура. Пришлось несколько раз пробивать Пространственные Тоннели, чтобы как можно быстрее попасть домой. И на одном из этапов долгого пути столкнулись мои ребята с чужими Звездолётами. Конечно, это явилось для нашего экипажа полной неожиданностью. Пилоты очень сильно удивились, обрадовались, заинтересовались, но бдительность не потеряли, пошли с чужаками на параллельном курсе, осторожно просканировал их, а они, представляете, даже наш Корабль и не заметили! Защитное поле сработало на все сто процентов. В принципе, вот и всё, Сир.
— Как всё? Вы упустили самое главное! Каковы результаты сканирования!? — возмутился я.
— Звездолёты эти, как я Вам уже сказал, Сир, довольно примитивны, вооружение и защита у них слабые, внутри находятся теплокровные человекообразные существа, состав воздуха аналогичен тому, которым дышим мы.
— И куда же летят эти Звездолёты, и сколько же их?
— По нашим примерным подсчётам их штук двести, а направляются они в сторону Солнечной Системы.
За столом повисла недоумённая, тягостная, тревожная и напряжённая тишина. Я опрокинул в рот рюмку Звизгуна, встал, прошёлся по песку, задумчиво взглянул на своих соратников, которые вскочили вслед за мною и, в свою очередь. внимательно смотрели на меня.
— НАВИГАТОР!
— Да, Сир!
— Вы знаете, чем более всего опасны женщины?
— Нет, Сир!
— У них имеется магическая способность затуманивать нам мозги и отвлекать от очень важных и серьёзных дел, тем и проблем. Никогда не забывайте об этом впредь!
— Хорошо, Сир, буду иметь в виду! А к чему Вы это?
— К тому самому! ПРЕДСЕДАТЕЛЬ!
— Да, Сир!
— А позволяет ли фотонная тяга пробивать Пространственные или Квантовые Тоннели?
— Нет, Сир, — это исключено. Мощность не та, ну, и, вообще, вся физика не та, — усмехнулся Глорианин.
— Да, в чём я слаб, так это в математике и в физике. И ещё в алгебре, геометрии и тригонометрии. И в черчении, и в рисовании, — я печально покачал головой.
— А в чём же Вы сильны, Сир? — хихикнула МАРКИЗА.
— Во многом, Миледи! Очень во многом…
— Ну, например, Сир?
— В бою на мечах, в рыбалке, в любви, в философии, в поэзии, в лихой кавалерийской атаке, в абордажной схватке, ну, и ещё кое в чём, — усмехнулся я.
— Сир, и что будем делать с этими неизвестными существами? — тревожно спросил ПОЭТ.
— Да пока ничего. Как я понимаю, пришельцы прилетят к нам ещё не скоро. По ходу с ними как-нибудь разберёмся, — я снова сел за стол. — Господа, давайте вдарим ещё по одной рюмке, и на боковую, а завтра с утра все начинают действовать по предначертанным им планам. За здоровье! Оно нам всем ещё ох как понадобится!
— За здоровье!!!
— Сир, а можно в заключение этого чудесного вечера попросить Вас прочитать нам какое-нибудь своё стихотворение? Хочется, знаете ли, в очередной раз испытать Ваши поэтические способности, — спросила МАРКИЗА. — Нам всем будет очень интересно и приятно.
— Просим, Ваше Величество, просим!!!
— Как это не смешно, но именно в этой области память меня частенько подводит, — смущённо поморщился я. — Пускай ПОЭТ что-нибудь прочитает из моего, на свой вкус.
— Хорошо, Сир, — согласился Летописец. — МАРКИЗА? Как и всех женщин, вас, очевидно, в первую очередь интересует любовная лирика?
— Конечно же, Барон! — томно и с лёгкой хрипотцой произнесла девушка.
Я зябко поёжился, внимательно посмотрел на МАРКИЗУ. Она не сводила взгляда с ПОЭТА.
— Ну, что же, сударыня, извольте…
Было очень тихо. Не шумело море. Не струился по песку ветер. Не шелестели пальмы. Звёзды пронизывали плоть чёрного-чёрного неба яростно, дерзко и ярко. Пламя свечей почти не колыхалось.
— Какая ночь! — воскликнула МАРКИЗА. — Как хорошо, как покойно, как легко и грустно на душе…