— Первый раз слышу такое, Сир, — удивился и заинтересовался БАРОН. — А почему?
Нашу увлекательную беседу вдруг прервал ЗВЕРЬ. Он вздрогнул, гулко и мощно зарычал, осыпал песок снопом искр, оглянулся как-то странно, по-человечески, словно в последний раз посмотрел на меня, а потом решительно и тяжело… вошёл в озеро! Вот это да! Глазам своим не верю! Быть такого не может! Неужели сей поступок вполне добровольно совершил наш вечный водоненавистник!?
Пёс быстро и мощно поплыл от берега по направлению к центру озера и через несколько десятков метров внезапно исчез под водой. Я вдруг ощутил, что теряю со ЗВЕРЕМ привычную телепатическую связь, встревожился, вскочил, некоторое время удивлённо и обеспокоено рассматривал безмятежную и абсолютно ровную гладь озера, потом в несколько прыжков достиг его, зашёл в воду по пояс.
Я напрягся, но ничего не почувствовал в своей голове. Контакт между мною и ЗВЕРЕМ был безнадёжно потерян! Что происходит, чёрт побери!? Такого не может быть! Невероятно! Я сосредоточился, вошёл в Поле, тщательно просканировал его, проверил все Каналы Связи и Порталы, но присутствия Пса, к своему удивлению, и там не обнаружил. Значит, он просто нырнул в озеро!? Зачем, с какой целью? Почему я его не чувствую? Что-то случилось со мною или с ним, или с нами обоими?
Я зашёл в озеро глубже, по грудь, опустил голову в воду. Она была чиста, довольно холодна и прозрачна. Я увидел на песчаном дне, резко уходящем в чёрную глубину, редкие буровато-зелёные водоросли, мимо меня быстро проплыла стайка каких-то мелких рыбёшек. Вот, собственно, и всё! А чего ещё я ожидал?
Я резко поднял голову. Солнце ослепило меня. Свежий воздух наполнил слегка уставшие лёгкие.
— Сир, что случилось?! — раздался встревоженный и громкий голос БАРОНА.
Я оглянулся. Мой соратник вместе с десятком Гвардейцев стоял на берегу около воды и, приложив руку ко лбу, обеспокоено разглядывал меня. У всех воинов в руках были обнажённые мечи.
— Сударь, я несколько замёрз. Налейте-ка нам по сто грамм коньяка. И ребятам — по стопочке Звизгуна. И пусть они подогреют мясо. Вижу, костёр ещё горит?
— Конечно, Сир! — обрадовался БАРОН. — Выходите. На дворе, всё-таки, ранняя весна, а наше озеро и летом довольно прохладное.
Я задумчиво посмотрел на то место, где в последний раз видел ЗВЕРЯ, пару минут безучастно и неподвижно постоял в ледяной воде, а потом быстро вышел на берег. Солнце висело почти в зените, было ярким и не по-весеннему жарким. Одежда моя быстро просохла. Коньяк пошёл на «ура». Причём трижды! Жизнь налаживалась. Или мне это только казалось?
— Сир, так что всё-таки случилось? — снова спросил меня через некоторое время БАРОН.
— ЗВЕРЬ утонул, — печально произнёс я.
— Такого не может быть, Государь!
— А зачем тогда спрашиваете? — буркнул я. — Вы прекрасно видите, что я нахожусь в полной растерянности, ничего не понимаю! Да, да! Не боюсь в этом признаться!
— Извините, Сир.
— Ничего, ничего… — пробормотал я и задумался.
Некоторое время мы помолчали, а потом я, неожиданно даже для самого себя, вдруг спросил у БАРОНА:
— Скажите, я так понимаю, что вы отошли от дел в Особом Отряде после того, как расстались с той женщиной?
— Да, Сир, — тяжело вздохнул БАРОН. — Извините меня, конечно, но сдалась же Вам эта дама!
— Знаете, сударь. Более всего на свете для меня интересно изучать человеческие души, нравы и чувства, наблюдать за их эволюцией, прогрессом, регрессом, градацией или деградацией.
— Да, очень увлекательное занятие, Сир.
— Так что за история у вас была с некой дамой? — устало спросил я. — Я вправе её выслушать. Я всё-таки ваш Император и должен знать всё о своих подданных.
— Так уж и всё, Сир?
— Ну, почти всё, — усмехнулся я.
— Она была очень красива, молода, обаятельна и довольно умна, Сир, — вяло произнёс БАРОН. — Работала в Штабе Агентства по Контактам. Землянка… Француженка… Родом из Нормандии. Её звали Анна… Волшебное и чудное имя. Я её очень сильно любил. Забеременела от меня. Ребёнок умер при родах. С Анной неожиданно что-то произошло. Отношения наши почему-то резко разладились. Она бросила меня. Вот и всё… Обычная банальная история. Таких сотни и тысячи…
— И что с ней теперь?