— Сир!?
— Всё, конец связи!
В дверь постучали.
— Войдите! — я на всякий случай придвинул к себе меч.
— Доброе утро, Ваше Величество! — БАРОН был свеж и весел.
— Как прошла ночь? Надеюсь, без происшествий?
— Слава Богу, всё спокойно, Сир. Пока…
— Не нравится мне, однако, это слово, — «пока», — недовольно буркнул я. — Оно насквозь пропитано тревожной неопределённостью, а именно такое состояние категорически противопоказано моей крайне чувствительной и легко возбудимой натуре.
— Сир, завтрак готов.
— Холодное пиво есть?
— А как же без него, Сир!? — возмутился Барон.
— Люблю вас за то, сударь, что из всех моих соратников вы единственный, кто, как и я, подвержен пьянству и не скрывает этого, — усмехнулся я.
— Зачем скрывать то, что лежит на поверхности, — печально произнёс БАРОН, нахмурился, а потом продекламировал:
— Боже мой, сударь, вы в своём репертуаре! — возмутился я. — Зачем самому себе портить настроение с утра, не пойму!? Ну, а насчёт достойных мужей… Кто я такой, по-вашему? Достойный муж или нет?
— Конечно, Сир! Вы очень достойный муж! — поспешно заверил меня БАРОН.
— Ну и славно! — засмеялся я. — В старости я обязательно пожму вашу могучую руку, обещаю вам. Если она, конечно, будет цела.
— Сплюньте, Ваше Величество!
— Тьфу, тьфу, тьфу! — я постучал пальцами по столу. — Возможно, вашей руки коснётся и АННА. У нас всё впереди, БАРОН. Хватит хандрить. И, вообще, пора к столу. Где там ваше пиво? После вчерашнего меня терзает страшная жажда.
После сытного завтрака мы направились в библиотеку.
— Сир, зачем нам сидеть в библиотеке, среди всего этого пыльного и тленного хлама? Не лучше ли обосноваться на главной башне, на свежем воздухе. С неё открывается отличный вид на горы.
— Да нет, этого делать не стоит. Весна на меня, да и на всех, действует возбуждающе и завораживающе. Все эти голубые небеса, ароматы, птички, цветочки и другое, подобное им, будут нас только отвлекать. Полноценные и плодотворные раздумья о судьбах мира должны осуществляться именно среди тлена, тем более, если этот тлен насыщен и насквозь пропитан мудростью прошедших эпох, — сурово произнёс я, входя в библиотеку.
— Прекрасно сказано, Сир, — в мареве Портала появился ПОЭТ.
— А где же наш сокрушитель Вселенной? — спросил я.
— Я здесь, Сир, — раздался весёлый голос из глубины библиотеки.
— Чем вы там заняты, сударь? — поинтересовался я.
— Читаю, Сир.
— И что же?
— Библию, Ваше Величество. Книга Екклесиаста.
— Сознаюсь, что к своему стыду я не читал Библию. Так, отрывки какие-то, отдельные цитаты. Эклектика, одним словом, — я сел за стол. — Ну, и что же вы там вычитали, Герцог?
— «Превосходство же страны в целом есть царь, заботящийся о стране», — громко и с пафосом произнёс ПРЕДСЕДАТЕЛЬ.
— Неплохо, неплохо… Абсолютно верно! Прекрасная фраза. И вообще, как я раньше неоднократно говорил: «Хорошо то, что сделано и произнесено вовремя!», — усмехнулся я. — Слушайте, а вы случайно не были знакомы с Иисусом Христом?
— К сожалению, нет, Сир, — ответил ПРЕДСЕДАТЕЛЬ, подходя к столу. — Я о нём узнал только тогда, когда Христианство стало более-менее известной и влиятельной религией.
— Жаль, — огорчился я. — Ладно, пока оставим эту тему. Господа, прошу к столу. БАРОН, распорядитесь по поводу свежего пива. Объявляю Военный Совет Солнечной Системы открытым!
— О, как!? — улыбнулся ПРЕДСЕДАТЕЛЬ.
— Да, именно так! — нахмурился я. — Среди нас присутствуют два Глорианина, один Островитянин и я, Марсианин-Землянин. Представители всех известных цивилизаций Солнечной Системы в сборе.
— В принципе Вы правы, Сир, — усмехнулся БАРОН.
— Никаких «в принципе»! — я раздражённо хлопнул ладонью по столу, который жалобно заскрипел, застонал, но выдержал, устоял. — Когда произносят это слово, то мне сразу же представляется могучее дерево. Ствол его прочен, строен, высок и полон жизни, а вот ветви и листья подвержены порче. Понимаете о чём я, БАРОН?! Никаких «в принципе»!
— Да, конечно, Сир, — поспешно ответил мой соратник.
— То-то, же! Докладывайте!
— Сир, База Особого Отряда и Штаб Агентства по Контактам пусты. Ни души… Тишина, покой, запустение. Такое ощущение, что все куда-то одновременно испарились.