Я побарабанил пальцами по столу, некоторое время посидел в почтительной тишине, а потом продолжил:
— Так вот… Немного потряс я Космос, держа его за шкирку, вдоволь порезвился. Может быть, то же произошло с подобным мне индивидуумом где-нибудь далеко-далеко отсюда. Оказался он намного любознательнее, решительнее, честолюбивее, властолюбивее, тщеславнее и жёстче меня. Бросил дом, ушёл в странствия, достиг места, где я живу, и тут-то нашла коса на камень! Ага, вот он передо мною, равный мне, а то, возможно, и превосходящий меня, — того, кто хочет быть хозяином Мира! Препятствие следует устранить! Должен остаться только один! А для начала пошлю я к своему сопернику пару тройку холопов с топорами, да вилами, пусть они его, родимого, прощупают, чего он стоит! Не вернулись холопы обратно, полегли в неравной схватке. Ну что же, всё, как всегда следует делать самому. Сражусь я с соперником один на один. Была, не была! Да, не получилось что-то у меня одержать над ним вверх, сильнее меня оказался, сволочь, причём победил меня дважды! Ах, какая, однако, досада! Ну, что же, заляжем на дно, подлечим раны, подумаем, как быть дальше. Окрепнем, потренируемся, разомнёмся, подготовимся к следующей решающей схватке. Всё. Антракт…
Я раздражённо стукнул кулаком по столу. Он громко застонал, как будто был живым существом, зашатался, но снова устоял. Мои соратники сидели не шелохнувшись, почтительно и удивлённо глядя на меня.
— Да, Сир, какая, однако, у Вас образность мысли! — восхищённо воскликнул ПОЭТ.
— Сир, а что Вы подразумевали, когда говорили о холопах? — спросил ПРЕДСЕДАТЕЛЬ.
— Ну, на меня нападали же эти боевые роботы под руководством САГИТТ, там, на Хоккайдо. Зачем, к чему? Я так понял, что наш, пока не совсем понятный враг, меня прощупывал, оценивал мои силы и возможности.
— Сир, а что Вы имели в виду, упомянув о сражении с соперником один на один, да ещё и дважды? — снова с жадным любопытством спросил ПРЕДСЕДАТЕЛЬ.
— С этим типом, назовём его Господином Х, я действительно сталкивался дважды, причём один раз на ментальном уровне, а второй — на обычном, физическом.
— Вот как, Сир? — удивился и обиделся Глорианин. — А почему же мы узнаём об этом только сейчас? Извините, но как-то не совсем честно получается. Мы Вам люди не чужие, являемся Вашими ближайшими соратниками, а Вы… Кстати, Государь, если Вы не забыли, то сравнительно недавно назначили меня своим Тайным Советником по делам Особой важности. Какой к чёрту из меня Советник, если я не владею никакой серьёзной информацией. Нехорошо, как-то!
— Ну не обижайтесь, Герцог, — я встал, подошёл к ПРЕДСЕДАТЕЛЮ и слегка похлопал его по плечу. — До сего дня просто не представлялось возможности с вами об этом поговорить. Всё суета какая-то. Не до того было. И вообще, я решил сначала осмыслить и проанализировать ситуацию, а потом уж поделиться с вами моими мыслями, выводами. Вот и пришло время.
— Ладно, Сир, как говорится на Земле: «Проехали!».
— Вот и славно, — я прошёлся вдоль стеллажей с книгами, выбрал наугад одну, самую потрёпанную. — Александр Дюма. О, БАРОН, я вижу, вы поклонник этого писателя!
— Сир, его произведения более чем кстати именно здесь, на этих Островах, — усмехнулся мой соратник.
— Согласен, полностью с вами согласен, — засмеялся я, а потом полистал книгу. «Кто чувствует в себе волю к борьбе, тот не теряет даром времени и сразу отвечает судьбе ударом на удар». Прекрасно сказано, тысяча чертей!
Все дружно засмеялись. Я поставил книгу на место, подошёл к столу и задумчиво посмотрел на пивные кружки.
— Господа, а не пора ли нам перекусить? Да и по стопочке Звизгуна можно было бы употребить, а?
— Сир, перекусить не мешает, да и по три стопочки Звизгуна можно выпить, чисто для расслабления, — живо поддержал меня БАРОН.
— Да, знаю я, к чему приводят эти самые три легендарные стопочки, — тоскливо произнёс ПРЕДСЕДАТЕЛЬ.
— Да не будьте вы таким занудой! Сколько можно!? — возмутился и разозлился я. — Вы, вроде бы, Бессмертный, или я ошибаюсь? Что вам алкоголь, даже в больших количествах? Так, баловство! Без малейших последствий для организма.
— Сир, я Вас с удовольствием поддержу, — вмешался в беседу до этого долго и задумчиво молчавший ПОЭТ. — Мозги у меня начинают плавиться от размышлений над Вашими словами. Пора их расслабить.
— Вот это я понимаю! Слова зрелого мужа, а не рефлексирующего юнца, — весело рассмеялся я. — Эй, кто там, люди!