— Сир, что будем делать!? — громко и тревожно произнёс ГРОМ, пытаясь хоть что-то разглядеть в чёрной и прохладной пасти пещеры.
Я нервно оглянулся по сторонам, потом на всякий случай внимательно посмотрел на песок около входа в пещеру, надеясь найти на нём какие-либо знаки, символы или слова, но ничего не обнаружил. Между тем ветер становился всё сильнее и сильнее. На море начался настоящий шторм. Волны шумно накатывались на берег, жадно слизывая с него песок, который ещё недавно тихо, спокойно и мирно дремал под благодатным весенним солнцем. С неба упали первые капли дождя. Быть ливню!
— Ну, что же, как известно, если гора не идёт к Магомету, то он пойдёт к ней! — весело крикнул я и решительно и бесстрашно шагнул в чёрную таинственную пасть пещеры.
На её пороге меня встретила какая-то невидимая и мягкая преграда, которая, впрочем, быстро поддалась и довольно легко пропустила меня сквозь себя. Это было какое-то силовое поле неизвестной мне природы. Переступив невидимую черту, я неожиданно для себя попал в большое и тёплое прямоугольное помещение с высоким потолком, мягко освещённое слабым светом, льющимся откуда-то с боку и с верху. Играла лёгкая классическая музыка. Кажется, Антонио Вивальди. Скрипичный концерт. «Времена года»…
В углу комнаты пылал огромный мраморный камин. Посреди неё стоял массивный стол из красного дерева с тремя стульями. В центре стола возвышался позолоченный, а может быть и золотой канделябр с четырьмя горящими свечами, стояли фарфоровые тарелки, рюмки и бокалы, сделанные из тонкого стекла, лежали салфетки, ножи и вилки. На одном из углов стола я с удовлетворением заметил несколько глиняных и хрустальных сосудов с прозрачной, янтарной и красной жидкостями.
— Сир, что будем делать дальше? — раздался за моей спиной нервный голос ГРОМА.
Я оглянулся. Вход в пещеру был покрыт плотной завесой тьмы. Ничто из внешнего мира не проникало сквозь неё: ни звуки, ни свет, ни ветер.
— Что-что, да ничего, — весело произнёс я, решительно подошёл к столу и внимательно изучил содержимое стоящих на нём емкостей, а потом понюхал напитки. — Выпьем, подождём хозяина. Жаль, закуски никакой нет, да не беда. Вот в этом кувшине имеется какой-то фруктовый сок, им и запьём. Присаживайтесь, Граф. Ну, смелее, смелее. Что будете пить?
— Сир, конечно же, — Звизгун, если он есть.
— Ну, вот это по-нашему! — одобрительно сказал я и разлил искомый напиток по рюмкам. — За твоё здоровье, родственник!
— Ваше здоровье, Сир!
Мы выпили, запили, помолчали, разглядывая странное помещение. Собственно, никакой особой странности в нём почти и не было. Комната, как комната. Деревянные, очевидно, дубовые полы, картины, рога и шкуры животных на гладких белых стенах. Разве только вместо двери — непроницаемо, чёрное и, очевидно, непреодолимое для простых смертных, силовое поле.
— Хорошо сидим, — легко и беззаботно сказал я, наливая по второй.
— Да, неплохо, — пробормотал ГРОМ, нервно озираясь по сторонам.
— За Сибирь и Дальний Восток! За земли обетованные!
— За них!
— За прекрасных дам!
— За прекрасных и любимых дам! — третьи рюмки, как и положено, были выпиты стоя.
Мы почувствовали себя значительно веселее, бодрее и свободнее. Где же ты, загадочный Оракул? Мы готовы к рандеву с тобою. Ау, ау!
— Сир, странно как-то всё это, — с тревогой произнёс ГРОМ. — Я представлял нашу встречу с великим и мистическим средневековым провидцем совсем иначе.
— И как же вы её представляли? — беспечно ухмыльнулся я, наливая по четвёртой. — Быть добру!
— Быть добру! — поддержал меня ГРОМ.
— И что же вы ожидали здесь увидеть, молодой человек?
— Сир, ну, ожидал я, знаете, увидеть настоящую пещеру с очагом, сложенным из камней, с низким и закопчённым потолком, в которой должен был жить этакий тощий, бородатый, одетый в лохмотья, отшельник, уединившийся от мирской суеты и отвечающий на заданные ему вопросы путём начертания магическим образом слов и фраз на гладком и девственном песке перед пещерой.
— Сударь, если Оракул ранее неоднократно чертил на этом песке свои ответы другим индивидуумам, то каким образом данный песок может быть девственным? — лениво спросил я, наливая по пятой.