Как только мы въехали на площадь и направились к центральной башне, вокруг сразу же воцарились спокойствие и тишина. Толпа мгновенно расступилась перед каретой, образуя просторный коридор. Мы подъехали ко входу в башню. Сначала из кареты тяжело и неторопливо вышел ГРАФ, затем грациозно и легко выпорхнула ГРАФИНЯ. Тишина взорвалась восторженными воплями людей. ГРАФ поднял руку. Снова стало тихо.
— Его Величество, Король Третьего Острова! — объявил ГРАФ.
По толпе лёгким ветром пронеслось удивлённое оживление. Я, в плаще и в наброшенном на голову капюшоне, не торопясь, опираясь на ПОСОХ, вышел из кареты и помахал левой рукой по-отечески и небрежно. Раздались громкие приветственные крики, но были они не совсем уверенными. Что же, сценарий везде и всегда всё один и тот же. По моему лёгкому телепатическому зову ЗВЕРЬ мгновенно материализовался рядом со мною. Не чувствуя никакой угрозы или агрессии, он спокойно сел на задние лапы, вытянул вперед голову, застыл, как черное каменное изваяние. Только лёгкие искры, как всегда в такие моменты, пробегали по его шерсти, да облако пара невесомо поднялось и растаяло в воздухе.
Общий изумлённый вздох прокатился по площади. Народ заволновался, поднялась лёгкая паника, раздались громкие крики. Первые ряды подались назад. Людское море, как желе, сдерживаемое прочными стенками огромного сосуда, качнулось в одну, потом в другую сторону, но абсолютное спокойствие и завораживающе-магическая неподвижность Пса возымели своё действие. Люди также успокоились, затихли, потом поспешно, один за другим, опустились на колени или склонились передо мною в глубоких поклонах.
— Приветствую вас, славные жители сего благословенного и счастливого Графства! Встаньте, возрадуемся вместе нашей блестящей и великой победе! Да здравствует ГРАФ, да здравствуют его славные подданные! Настало время отдыха и веселья! Гуляют до утра! — зычно, уверенно и весело произнёс я.
Мне ответили дружные, громкие и полные энтузиазма крики толпы:
— Слава Королю!!!
— Слава, слава, слава!!!
Центральная башня оказалась довольно просторной и благоустроенной, её помещения располагались на четырёх уровнях. В них наличествовали: большой зал для приёмов с мраморными полами и длинными столами из тяжёлого чёрного дерева, библиотечный зал с множеством книг, просторные и уютные спальни, довольно благоустроенные ванные комнаты, обшитые красным деревом кабинеты. Везде камины, паркет, гобелены, картины, статуи, вазы, парадные серебряные и позолоченные рыцарские доспехи. Неплохо, неплохо! Представляю, что скрывают в себе подвалы замка! Да, ГРАФ явно не беден. Кстати, надо отдать необходимые распоряжения БАРОНУ по поводу нашей казны.
Уже смеркалось. Из окон в башню начал литься сначала слегка розовый, потом чуть красноватый свет, сгущающийся до багрового и через считанные минуты после этого пропадающий бесследно в сером небытие прохладной ночи, торопливо поглощающей всё вокруг.
Я принял предложенную мне горячую ванну, абсолютно не стесняясь двух розовощеких статных служанок, которые старательно меня помыли и даже сделали легкий массаж. Не отреагировав на их смешки, смелые руки и призывные взгляды, я выпроводил девушек из спальни, а затем глубоко и облегченно заснул на огромной кровати, наслаждаясь тонкими, свежими, как дыхание заснеженных гор, простынями. Никаких снов в этот раз я не видел, и слава Богу!
ГЛАВА ВТОРАЯ
— КХА, КХА, КХА…
Боже, как сладостны и приятны стали мне эти звуки, каждый раз возвращающие моё сознание из глухого мрака или ирреальных фантазий сна в будничный, возможно иногда с утра пресный, серый и нежеланный, но, тем не менее, — всегда прекрасный мир! А это утро было особым. Оно словно пронзало меня насквозь непонятной, сладкой и томительной стрелой ожидания чего-то необычного, судьбоносного и значительного. Мне вдруг остро захотелось немедленного действия, движения.
Пёс высился над кроватью огромной, чёрной, слегка колышущейся в такт размеренному дыханию, глыбой. Из окна лился тихий, прохладный, лёгкий и девственный свет, который был подобен хрустальному горному ручью, ничем не отягощённому и не замутнённому в этом чистом и абсолютно непорочном мире.