около 11 часов каждое утро Джим говорил, что мне хватит, меня вышвыривали, чтоб сходил прогулялся. я заходил в тыл бару и ложился там в переулке. мне это нравилось, потому что по переулку туда-сюда ездили грузовики, и я чувствовал, что моим один может стать в любой миг. но не везло мне. и что ни день, мне в спину тыкала палками негритянская детвора, а потом я слышал материн голос: «ладно уже, ладно, оставьте этого человека в покое!» немного погодя я подымался, снова заходил внутрь и пил дальше. закавыкой в переулке был помет. с меня всегда кто-нибудь счищал помет и слишком хлопотал при этом.
сижу я там однажды и спрашиваю у кого-то: «а чего это никто никогда не ходит в бар дальше по улице?» и мне сказали: «это бандитский бар. зайдешь туда, тебя убьют». я допил, встал и пошел. в том баре было намного чище. посиживает много крупных молодых парней, как бы угрюмые такие. стало очень тихо. «возьму скотч с водой», – сказал я хозяину за стойкой.
он сделал вид, что не слышит.
я громкости подкрутил: «бармен, я сказал, что хочу скотч с водой!»
он долго выждал, потом обернулся, подошел с бутылкой и начислил мне. я залил.
«теперь возьму еще».
я заметил, что молодая дама одна сидит. смотрелась она одинокой. хорошо выглядела, она выглядела хорошо и одиноко. кое-какие деньги у меня были. не помню, где я их раздобыл. взял свою выпивку, подошел и сел с нею рядом.
«что хотите на машинке послушать?» – спросил я.
«что угодно. все, что вам понравится».
я зарядил эту штуку. я не знал, кто я такой, но музыкальный автомат заряжать умел. она хорошо выглядела. как могла она выглядеть так хорошо и сидеть одна?
«бармен! бармен! еще 2 порции! одну даме и одну мне!»
в воздухе я чуял смерть. и вот теперь, когда ее почуял, я уже не был уверен, хорошо она пахнет или нет.
«что вы пьете, милочка? скажите дяде!»
пили мы где-то с полчаса, и тут один из двух крупных парней, что сидели в конце бара, поднялся, медленно подошел ко мне. встал сзади, перегнулся. она ушла в сральник. «слушай, дружок, я тебе СКАЗАТЬ кой-чего хочу».
«валяй. с моим удовольствием».
«это девчонка босса. еще будешь лезть к ней, и тебя порешат».
так и сказал: «порешат». как в кино. снова отошел и сел там. она вышла из сральника, села со мной рядом.
«бармен, – сказал я, – еще две порции».
я и дальше заряжал автомат и разговаривал. потом мне стало нужно в сральник. я подошел туда, где говорилось МУЖСКОЙ, и заметил, что вниз ведет длинная лестница. мужской сральник был у них внизу. вот странно. я пошел вниз по первым ступенькам и тут заметил, что за мной идут двое больших пацанов, сидевших в конце стойки. дело там не в страхе перед всем этим, а в странности. мне ничего не оставалось, кроме как и дальше спускаться по ступенькам. подошел к урыльнику, расстегнул ширинку и давай отливать. смутно пьяный, заметил, как опускается дубинка. шевельнул головой слегка и получил не над ухом, а прямо по затылку. огни пошли кругами и вспышками, но оказалось не так плохо. доссал я, заправил на место и застегнул ширинку. повернулся. они стояли и ждали, чтоб я рухнул. «прошу прощенья», – сказал я и прошел между ними, и поднялся по ступенькам и сел. руки мыть я не стал.
«бармен, – сказал я, – еще две порции».
текла кровь. я вытащил свой платок и прижал его к затылку. тут из сральника поднялись двое больших пацанов и сели.
«бармен. – я кивнул ему на них. – две порции вон для тех господ».
еще музыки, еще разговоров, девушка от меня не отодвигалась. я не разбирал бо́льшую часть того, что она говорила. потом мне занадобилось отлить еще. встал и снова направился к МУЖСКОЙ комнате. один большой пацан сказал другому, когда я проходил мимо: «этого сукина сына не порешишь. он чокнутый».
больше они не спускались, но когда поднялся я, к девушке снова не подсаживался. я кое-что доказал, и мне уже стало не интересно. остаток вечера я пил там же, и когда бар закрылся, все мы вышли на улицу, и болтали, и смеялись, и пели. последние пару часов я пил с одним чернявым пацаном. он ко мне подошел: «слышь, мы тебя в банду хотим. у тебя кишка не тонка. нам такой парень, как ты, нужен».
«спасибо, приятель. ценю, но не могу. все равно спасибо».
потом я отошел прочь. вечно эта старая театральность.
в нескольких кварталах оттуда я тормознул легавую машину, сказал, что меня треснула по башке и ограбила пара моряков. меня отвезли в травмпункт, и я сел под ярким электрическим светом с врачом и медсестрой. «теперь будет больно», – сказал мне он. заработала игла. я ничего не почувствовал. Такое ощущение, что собой да и всем остальным я владел неплохо. на меня накладывали какую-то повязку, когда я дотянулся и схватил медсестру за ногу. сжал ей колено. на ощупь оно мне понравилось.