Ян проникся к нему уважением. Очень у Джесси непростая судьба. Сложная. Извилистая и с обрезанными нитями тут и там.
Но если есть шанс как-то на неё повлиять, совсем немного повернуть её движение и прикоснуться к прошлому хотя бы кончиками пальцев, за него нужно биться изо-всех сил. Ведь не факт, что он ещё когда-нибудь представится.
С опасной жизнью одарённых любой радостный момент может оказаться последним.
Акт XXXVIII. Дом
Правило клуба O(r/d)dinary №23: Иногда порядочность лишь искуссная маска
Зал ожидания полнился провожающими. До вылета оставалось уже совсем немного, и Ян решил, что его присутствие здесь более уже не нужно.
Он уже почти успел добраться до выхода, но тут вдруг из толпы выпорхнула фигура Джесси и сгребла его в объятия. Не зная меры, этот обнимательный монстр пересчитал Алену все кости, и, только удовлетворившись сдавленным хрипом-просьбой о пощаде, отпустил и стал стряхивать с его плеч невидимые пылинки.
– Веди себя хорошо! И чтобы я тебя по возвращении видел в твоей студии с новым шедевром на холсте и с полным набором конечностей!
– Эй! Раскомандовался! Вали уже в свою Австралию и чтобы мои глаза тебя не видели!
Джесс на его претензии счастливо засмеялся. Взяв Яна за руки он улыбнулся широко-широко и сказал со всей искренностью:
– И всё же, береги себя, пожалуйста. Пожалей тех твоих обидчиков, которые, в случае чего, могут попасть под мою горячую руку. Не сверхсилами, так своими человеческими пришибу. Ведь я очень сильно тебя полюбил.
И пока Ален не успел больше ничего к этому добавить, Джесс вновь растворился среди людей – только кудряшки из-под капюшона, да кроссовки мелькнули.
Последняя его фраза приковала Яна к месту, и он постоял так ещё некоторое время, пытаясь впитать, почувствовать и осознать, где его дом.
Дом там, где есть Джесс. А Джесс сейчас уезжает. Клуб превратится в обычные стены, где Алена встретит в лучшем случае не в меру шутливая система.
От этих мыслей становилось как-то тоскливо. Хотелось перехватить лямку рюкзака, догнать Джесси и отправиться вместе на любой край света, куда тот пожелает. Просто быть рядом.
Ещё секунда. Ещё вдох. Ян сдержался и отправился в противоположном направлении.
Вернувшись в Клуб он сразу закрылся в своей комнате, открыл книгу сверхъестественных существ и стал писать заметку о новом создании, встреченным им не так давно. Закончив, приступил к обязательной части – наброску.
Книга переходила по наследству в его семье из поколения в поколение. Ален пока не знал, будет ли ему когда-то кому её передать, но нарушать традицию пополнения знаний в ней не собирался. Тем более, он заметил, что в местном "фольклоре" больше магических существ. У него же на родине создания скорее походили натурой на диких зверей – чтобы бороться с ними приходилось в основном полагаться на грубую силу. Но чтобы выжить в Паредайзе нужен был в первую очередь мозг, попробуй догадайся, полетит сейчас какой-нибудь механический воробей или обратится пумой и набросится?
Думая обо всём этом, Ян слишком сильно нажал на грифель. Карандаш сломался, выводимая линия искривилась и размазалась.
Он устало прикрыл глаза.
И вот вроде бы всё как всегда. Он же очень давно сам по себе со своими проблемами, тогда почему ему с каждым часом всё тоскливей? И это несмотря на то, что он ведь поступил правильно – пусть Джесси хоть навсегда домой вернётся, лишь бы счастлив был и улыбался вот так, как сегодня.
Ян злился на себя и точил карандаш.
Если бы можно было воткнуть его себе в грудь, чтобы больше ничего не чувствовать, он бы с удовольствием это сделал. Но гарантии, что это принесёт результат, отсутствовали.
Поэтому под его рукой продолжил страдать лишь крошечный рисунок мышиной совы.
***
С каждым приближающим его к дому часом, Джесси всё больше хотелось свернуться крошечным клубочком на своём сидении и объявить, что он остаётся жить в самолёте.
Возвращаться было не только радостно, но и до безумия страшно.
Как отреагируют родители? Будут ли они счастливы его видеть или же начнут возмущаться, что он самый безответственный глава в роду – не только так и не нашёл никого для Клуба, но ещё и бросил самого потенциального участника совсем одного?
Но он уже летел неизбежно и бесповоротно.
Время стало клониться к вечеру, когда самолёт пошёл на посадку, и Джесс осознал, что в толстовке ему будет жарковато. И когда это он забыл о палящем солнце своего родного края? Неужели это потому, что его сердце выбрало тот далёкий уголок в Богом забытом месте?