Ей надоело доставлять ему удовольствие своими страданиями. Пусть ей и было больно, хватит.
Видя ее попытки быть смелее, чужая рука играючи впилась в предплечье, сжимая кости до хруста.
Стон вырвался сам собой, но, в тот же момент, Ликс перехватила запястье свободной рукой, пытаясь ее от себя отодрать.
Неприятеля так позабавила эта картина, что он рассмеялся.
Вот только смех его не продлился долго. Ликс и сама не сразу поняла причину, почему вдруг голос незнакомца сорвался на истошный крик. Теперь уже он пытался вырвать свою руку из захвата.
А потом заметила, что из-под рукава выскользнула тонкая нить браслета. И ловец снов касался кожи неприятеля, оставляя глубокие ожоги.
Нить чтения мыслей вспыхнула с новой силой. Она выхватила совсем немного, прежде чем попыталась ринуться к ведущей вниз лестнице, но тут же была отброшена чёрной волной обратно. Даже будучи съедаемым огонией боли, враг не собирался отпускать ее так просто.
Перекатившись и уходя от удара, Ликс, не чуя под собой ног, побежала к ржавой лестнице, ведущей наверх.
Она так просто не дастся.
Пусть даже
бежать с крыши и вовсе некуда.
Крик за спиной постепенно затихал. Чужие мысли в голове покрывались жаждой убийства.
Но Ликс была нужна ему. Только поэтому он сдерживался. Мучил ее, но лишь себе на потеху. Да только и птенчик может клюнуть в глаз, если не будешь осторожен. Или раздерет кожу крошечными когтями, оставляя глубокие шрамы.
Лестница тянулась через весь чердак прямо на крышу. Непрочные прутья скрипели под ее небольшим весом, некоторые и вовсе отвалились задолго до ее здесь появления. Ликс боялась от любого неверного движения сорваться и полететь вниз, прямо в руки преследующего ее маньяка.
Вот и крыша. Перепачканные в крови и ржавчине ладони хватаются за выступ, подтягивая тело наверх.
Ноги несут к краю, глаза высматривают родную фигуру на горизонте.
Вот он. Ян. Совсем живой и уже очень близко – лишь рассечь троих монстров, да перепрыгнуть два балкона.
А сзади уже слышатся знакомые, пробирающие до дрожи, шаги. И страшные пальцы готовы вот-вот снова схватить за шею и на этот раз они станут не просто орудием для пыток, а ошейником, за который он ее отсюда и уведёт.
Ликс ещё секунду глядит на Яна и устало опускает веки. Поворачивается к уже вылезшему вслед за ней незнакомцу. Касается передатчика.
– Ян, тебе придётся меня ловить.
– Что?...
И, не успевая как следует подумать, расставив руки летит вниз со здания. Навстречу земле и пожирающему её чёрному огню.
– Нет! – испуганно вскрикнули одновременно два голоса – перед ней и в наушнике.
Злодей призвал всех находящихся рядом тварей, чтобы попытаться остановить ее падение. Ян, от которого они отвлеклись, в мгновение ока прикончил их одним ударом. Подхватив Ликс в полете он расправил крылья и понёсся прочь.
Враг так и застыл на краю крыши, глядя на их удаляющийся силуэт.
Ян крепко прижимал к себе свою ношу. С нежностью и дрожью в руках.
"Лети-лети, птенчик. Но помни, что я всегда рядом. Мы ещё с тобой встретимся. Потом. Не сейчас. Сейчас наслаждайся жизнью и своими чувствами. Чем больше привязываешься, тем больнее терять. До скорых встреч, моя..."
Ликс слушала мысли сумасшедшего до тех пор, пока связывающую их золотую нить не разорвало расстояние. Порывы ветра трепали волосы. В сильных руках Яна она чувствовала себя крошечным комочком. И не могла перестать дрожать от пережитого шока.
Пальцы сжали тонкую ткань чужой куртки. Руки Яна обвили ее ещё нежнее.
Пусть его лицо сковывало ледяное спокойствие, Ликс могла слышать стук надрывно колотящегося в его груди сердца.
Акт XLV. Мотылёк в паутине
Правило клуба O(r/d)dinary №312: Не сбегай от проблемы. Выход есть всегда
Их не преследовали, но Ян то и дело оборачивался в ожидании подвоха. Возможность летать отбирала последние силы, держался только на адреналине, которого в крови плавало в переизбытке, да на нежелании разжимать руки, обвивающие крошечный комочек – его сердце и душу, заключённые в чужое тело, растворившееся в нём без остатка.
Ликс читала всё это на его лице. Чтобы понять, что он чувствует, ей не нужны были ни ее способности, ни слова.
Потому что на душе у нее творилось то же самое. Пережитое оставило неприятный осадок ужаса, но тепло чужих прикосновений разбавляло его, делало совсем незаметным до тех пор, пока испуг и вовсе не сошёл на "нет". За ним пришли усталость и желание поскорее вернуться домой.