Туда, где безопасно. Туда, где ждут.
При их приближении Клуб среагировал мгновенно – лампочки внутри здания мигнули синим, активируя режим защиты. Закрытое утром Томом окно вновь открылось, приглашая Яна домой не через дверь, а, как он привык – прямо в свою комнату. И Ален спорить не стал.
Последний взмах крыльев потревожил колокольчики и взметнул в воздух ворох рисунков со стены, устраивая полнейший хаос.
Ян осторожно, будто Ликс может разбиться от любого лишнего движения, посадил ее на край кровати. И не спешил разжимать руки. Теперь уже не удерживая, а просто обнимая.
Ян устал. Очень устал. От своих чувств, от своего нежелания их открывать, того, что топит их внутри, в чёрной бездне своей души, вместо того, чтобы сказать прямо.
Ему нужно было время, чтобы всё как следует обдумать. Но вселенная как будто специально не хотела ему его давать. Даже отыскала его главного врага, так много лет прятавшегося в тени. Будто специально, чтобы отобрать то, что ему дорого, едва он это обрёл.
Ян чувствовал себя выжатым до последней капли лимоном, пряча нос в изгибе шеи Ликс.
Вдох. Выдох. Чужие (родные) руки осторожно обвивают его плечи. Мягко так, словно и не руки, а крылья.
Ликс прикрыла веки. Осторожно провела по его спине в успокаивающем жесте.
Она чувствовала дрожь под своими руками. Понимала, что и сама наверное так же дрожит. Но они выжили, и это самое главное.
– Я так испугался за тебя, – тихо заговорил Ян. – Что-же ты? Не делай так больше, понятно? Не геройствуй. У тебя храброе сердце, но способность не боевая.
Ян осторожно отстранился, взял щеки Ликс в свои ладони. И снова нашёл яркие огоньки в зелёных глазах.
Какие же они красивые. Смотреть бы в них бесконечно.
Его собственная ледяная голубизна от этого огня оттаивает. Лёд трескается, и сквозь расщелину прорастают первоцветами бесконечно нежные чувства к человеку напротив.
Яну бы думать о нападении и о том, что он сегодня столкнулся с самой смертью, отобрать у которой свою жизнь удалось с огромным трудом. А он тонет в любви.
Которая накрыла его ладони своими, крошечными, покрытыми веснушками. И легонько улыбнулась.
– Я тоже хочу тебя беречь. Мы же напарники. Это был единственный способ, как можно было удрать – чтобы он отозвал часть своего зла для того, чтобы меня подхватить, и тогда ты мог бы стать чуточку свободнее, и быстро прийти мне на выручку.
– А тебе совсем не было страшно?
– Конечно... было. Как этого безликого можно не бояться? Но больше я боялась за тебя, Ян. Ты такой сильный, но так его испугался. Кто он?
– Я не знаю, – честно ответил Ален, продолжая внимательно на нее глядеть. – И лучше бы нам с ним никогда не встречаться. Но он придёт вновь, рано или поздно. Этого не избежать.
– Пока что он не придет, – заверила Яна Ликс, вспоминая оставленное ей послание. – Он сам это сказал. Так что есть время подумать, как его можно победить.
Ян кивает. Сам не знает, чему именно, наверное, своим мыслям о том, что ему бы теперь город прочесать и любыми способами предотвратить даже возможность приближения этого психа к Ликс и другим ребятам.
Вряд ли сумасшедший так уж непобедим. Просто обе встречи с ним оказывались в неподходящее время, в неподходящем месте и Яну приходилось бороться не только за свою жизнь, но больше беспокоиться за находящихся рядом дорогих людей.
Будь Ян на пять лет младше, он бы сегодня принял безоговорочное решение покинуть Клуб. Снял метку, помахал всем на прощание и покинул город, чтобы больше никому не пришлось страдать только от того, что он их любит.
Но нынешний Ян знал, что эти попытки всё равно не принесут пользы.
Ты можешь уехать хоть на другую планету. Но поселившиеся в твоём сердце чувства никуда не исчезнут, как и никуда не денутся те, кто угрожает твоим близким расправой.
Без своей защиты ты оставишь их уязвимыми – наоборот проложешь неприятелям дорогу к ним из размотавшегося клубка своей любви. Так что, если привязался, будь добр, оставайся рядом. Не барахтайся в куче ниток, запутываясь, как мотылёк в паутине. И не сбегай, ищи выход.
Они опустили руки одновременно. Но зрительный контакт разрывать не спешили. Приходили в себя постепенно.
Ян смотрел на перепачканные в крови волосы Ликс. Рана на голове уже успела покрыться тонкой корочкой – всего лишь царапина, да шишка останется.
Кроме этого ещё ободранные пальцы несколько ссадин...
И багровые следы на шее, которые скоро превратятся в синяки.
Он запомнил. Запомнил слишком хорошо.
Попадись ему эта тварь под руку, так же, голыми руками придушит, только насмерть.