– Я никогда и нигде не встречал столько тьмы, сколько нашёл здесь, – взгляд Яна поднимается от чашки и глядит на Джесси в упор. – И поэтому сразу сказал, что ты сделал очень плохой выбор, когда решил остаться в этом городе.
– Такой уж плохой? – Джесс мягко улыбается. – А глядя на вас, мне кажется, что он был самым лучшим.
Ян на это заявление даже глаз не закатывает. И точно. Неизвестно, что было бы со всеми детьми их Клуба, если бы не Мак.
– Хорошо. Давай на мгновение допустим, что все наши неприятности из-за одного человека, если он вообще человек. – пускается в теории Ян. – Думаешь, и дело о трёх шрамах связано с ним?
Ян непроизвольно касается шеи. Там, едва различимая в неярком свете затухающего за окном вечера, тонкая белая полоса от лезвия ножа. Её не увидеть, если не знаешь, куда смотреть. Но фантомные ощущения текущей по коже горячей крови останутся с ним на всю жизнь.
– Не только оно. Но и многое другое. Всегда, какое бы серьезное дело мы не раскрывали, остаётся самое главное, что понять не удаётся – причину произошедшего. Ненависть не может самостоятельно разрастись до таких масштабов – ей нужна подпитка. Мотивы.
Джесс отставляет чашку и берёт бумажного журавлика. Беспокойство от складывающейся ситуации витает вокруг него тонкой аурой, грозящейся лопнуть и превратиться в злобу на того, кто его вызвал.
– Если задуматься, ты прав, – кивает Ян. – Но, возможно, это просто наши догадки. Летис всё ещё жив. Прислуживает этому ненормальному, но выказал желание нам помогать. Можно попросить его аккуратно сливать информацию. А еще при его поддержке можно прокрасться в тыл врага и постараться докопаться до сути происходящего.
– Боюсь, в кругах одаренных-отступников каждый из нас успел засветиться. Нас узнают раньше, чем мы раздобудем хотя бы какие-то крохи. Каждого, кроме...
– Кроме Ликс, – продолжает его фразу Ян.
– Исключено, – тут же отметает Джесс.
– Поддерживаю, – даже не отпирается Ален. – Куда ей. Даже предложение выдвигать нельзя, сразу начнёт говорить, что справится, и полезет голыми руками прямо в открытое пламя. Боевого пыла у нее хватает.
По лицу Джесси пробежало сразу несколько эмоций – непонимание, подозрение, а затем новая волна беспокойства.
– Судя по тому, как ты об этом говоришь, на задание вы сегодня ходили вместе. Ликс в порядке?
– Сносно, – Ян сползает спиной по спинке кресла, оказываясь в полулежачем положении. – Говорю же, храбрости ей не занимать. Силы бы ещё к ней подходящие, а то ей с таким рвением и угробиться недолго.
Джесси не требует продолжения, позволяя Яну молчать столько, сколько ему понадобится.
А потом слова выливаются из Алена бесконечным потоком.
– Понимаешь, Джесс. Я не знаю, как именно мне ее защищать. И отчего в первую очередь. Сегодня выяснилось, что она не помнит некоторых фрагментов своей жизни. Будто кто-то их у нее украл. И я понятия не имею, с чего начать – пытаться ей помочь или хвататься за брошенную мне возможность разобраться со старым врагом. К тому же, оказалось, что незнакомец как-то связан и с ее загубленной судьбой. Возможно, он эти ее воспоминания и украл, но совпадение ли это? Связанно ли это как-то с тем, что Ликс мне дорога? Воспоминания она потеряла ещё до нашего знакомства, так почему тогда меня изнутри так скребут кошки, будто это произошло по моей вине?
– Ян.
Одно слово, и Ален замолкает.
Джесси смотрит на него очень осторожным тёплым взглядом.
– Я ещё много лет назад сказал тебе, что твоей вины в действиях этого сумасшедшего нет. Не бери на себя ответственность за то, чего не делал. Разберёмся.
И это "разберемся" ставит все камни на душе на свои места, прячет их подальше, там, где Ян не сможет найти.
Вот поэтому Джесс и их отец. Даже не будучи уверенным в успехе, если он говорит, что постарается разобраться, это не пустые слова. Это значит, что он каждый прошлогодний лист в городе перевернёт в поиске ответов. И при этом будет улыбаться так, как только умеет он один – тепло, но для глаз неприятелей – опасно.
Яну подставили самое надёжное плечо, на которое можно опереться, а не оставаться с проблемой один на один.