Ян упал на кушетку и накрыл глаза рукой. Тяжело выдохнул.
Рин, стоило ему его проводить, испарился в коридоре, будто его съели. Видимо, будет нести вахту на этаже, чтобы случайно втянутые в разборки граждане (между прочим, его старшие, но мы это опустим), не мешали исполнять доктору его долг.
Настоящий щеночек, несущий сторожевую службу.
Можно только порадоваться, что он у них вот такой ответственный, потому что после разговора с Джесси Ян не чувствовал себя готовым рассказывать кому-то о произошедшем ещё раз. Ему бы на самую каплю прийти в себя, а не ловить страх в глазах напротив, кому бы они не принадлежали.
Где-то на этом витке мыслей кусается осознание, что снова оставил Ликс одну на несколько дней. Тут только надеяться, что та не вляпается в очередной раз в неприятности.
– Что ты так тяжко вздыхаешь?
Идеальную тишину разбавил сахаром в чае мягкий голос.
На стуле напротив кровати сидел, закинув ногу на ногу, Кот. На носу, то и дело съезжая при любом движении, покоились джессовские очки. В руках – планшет с закреплённым листом бумаги, вот только вместо записи показаний он с азартом вырисовывал сердечки.
Как и ожидалось, Кота Рин малость упустил.
– Том. Предположительно, у твоей любви украли часть воспоминаний.
– Предположительно, виновник будет разложен на атомы.
– Вот и я так тоже считаю.
Помолчали. Ян снова скрыл глаза под ладонью, рассматривая проплывающие перед ними в темноте звезды. Пока они не сложилось во вполне конкретное лицо. Заставившее улыбнуться.
– Мне так хочется, чтобы она была счастлива. Но я боюсь, – сорвались тихие слова с губ.
– Чего боишься? – спокойно спросил Кот, поправляя очки.
Не то чтобы Ян хотел, чтобы слова достигли чьих-то ушей. Но, так уж вышло, что его враго-друг оказался единственным, кто мог его не только услышать, но и понять.
– Ни одно моё желание никогда не исполнялось. О чем бы я не просил судьбу, всё. Всегда. Было. Наоборот.
Ян чеканил слово за словом. И слышал в ответ только скрипящий по бумаге стержень ручки.
Спустя некоторое время Яна легонько дернули за рукав. И он увидел перед глазами рисунок с мультяшными мордочками хорька и птенчика в окружении сердечек.
– Но Ликс – исключение из правил. Возможно, твоя неудачливость в сумме с ее везением дадут неожиданный результат, – Том отцепил листок и вложил Алену в руки. – В любом случае, тормоза вашей совместной судьбы уже сорваны, поздно что-то менять. Так вы только сильнее запутаете узлы соединяющей вас нити и она, не выдержав давления с двух пытающихся распутать её сторон, порвётся.
Ян вертел комичную картинку в пальцах. Кажется, он потихоньку смирялся со всем происходящим. И, хотя допускал вариант, что на него так действовует усталость, всё же был благодарен Коту за его слова.
Но прежде чем Ален успел открыть рот, чтобы произнести неумелое или хотя бы шуточное "спасибо", Том отбросил ручку с планшетом на стол, и заговорил:
– Я хотел поговорить с тобой о Ликс. На ее счёт у меня есть много беспокойств.
Ян проглотил невысказанные предложения. Лёд в его глазах смерзся в небольшой ледник.
– Вот только не надо делать такое лицо, сначала дослушай, – отмахнулся от его взгляда-бритвы Кот и недовольно дернул невидимым кошачьим хвостом. – Беспокоюсь я не из-за нее, а за нее. Этап, когда мы считали птенчика врагом под прикрытием, можно уже сворачивать. Ликс для такого оказалась слишком честной. Да и потом, к ней приходил во сне наш давний враг. А он приходит только к тем, что душой с нами.
Брови Яна ползли всё выше и выше, пока ему не стало больно и он не понял, что с удивлением явно переусердствовал.
– Что ты знаешь об этом враге?
– Только то, что он мешал спокойно спать нашим младшим. И пытался заставить их под влиянием страха отречься от Джесси, чтобы перетянуть на свою сторону. Я тогда браслеты изобрёл, и он ушёл. А сейчас, вон, снова появился. И еще , – Том подпер ладонями щеки. – Судя по твоему лицу, это и твой враг тоже. Насколько давний?
– Пять лет. Может больше, – ответ мгновенный. – Но сейчас не обо мне. Давай о Ликс подробней. Судя по всему, этот наш враг ее воспоминания и украл. Ты знаешь что-то о подобных проклятиях?
Том хмурится, а затем и морщится, окончательно прячась в ладонях. Устало трет лицо. А затем его пробирает тихий смех.
– Удивительно. А ведь девчонка у нас не промах, оказывается.
Ян весь подбирается, даже собирает силы и садится на кушетке, всматриваясь в лицо Тома. Вот только, несмотря на внешнее веселье, в уголках глаз Кота стоит грусть.