– Но это правда! Я видела, я знаю!
***
Лучше бы не видела и не знала. Этот дар стал для нее проклятьем. Он разрушил жизнь ещё в самом детстве, не дав ей течь так, как хотел бы каждый ребёнок – весело и беззаботно.
Джерри слишком многое замечала. Джерри слишком многое понимала.
Дочь родителей, имена которых знал почти каждый человек в мире. Отец – владелец компании, производящей всё, от бытовой техники и машин до медицинского оборудования. Мать – актриса, снявшаяся не в одной популярной картине и завоевавшая миллионы сердец.
Старшему их сыну предстояло всю жизнь заниматься делами организации. Младшей же, Джерри – стать любимицей судьбы и жить припеваючи, пополнив ряды золотой молодёжи.
Но это золотое будущее у нее так и не сложилось – а всё из-за дара, ставшего не только ее головной болью, но и болью ее родителей.
Джерри семь.
Она сидит на коленях матери на каком-то важном мероприятии. Отец беседует с одетым в строгий костюм мужчиной, одним из многих в зале, но единственным бросившимся Джерри в глаза. Девочка долго глядит на него. А затем эхо разносит по помещению ее не по-детски уверенный голос:
– Ваша компания скоро обанкротится. Лучше не заключайте договор.
В ответ ей не разозлились. И даже не накричали. Конечно, никто не воспринял ее слова всерьёз – родительское счастье, избалованный ребёнок, что с нее взять.
Но компания того мужчины спустя полгода действительно обанкротилась.
Отцу понадобилось много средств, чтобы заставить всех свидетелей хранить произошедшее в тайне.
Джерри же с тех пор держали под замком.
***
Когда обычные люди сталкиваются с необычным в кино, то они оценивают игру актёров, качество спецэффектов.
Но если им посчастливится обнаружить то же самое в реальной жизни, узнать, что то, о чем рассказывают в книгах и фильмах – правда, они поддаются ужасу.
Конечно, в конце концов им нужно будет как-то смириться с этим и жить дальше. Но что, если жить с этим предстоит под одной крышей, да ещё и всю жизнь? Что, если кто-то ещё узнает о том, что в их семье есть необычный человек, истинные силы которого неизвестны? И, может быть, даже опасны.
В конце концов, спустя кучу перепробованных бесполезных специалистов, родители оформили документы так, будто их дочь больна и нуждается в постоянном наблюдении.
Ее никому не показывали. О ней не говорили. Учителям, которых нанимали для домашнего обучения, доплачивали за молчание.
Джерри росла в стенах поместья, словно птичка в клетке. Ей не разрешалось выходить за ворота, и, пусть территория и была огромной, не видеть внешнего мира было очень грустно. Если бы не брат, который в свободные от дел минуты помогал ей улизнуть через дыру в заборе, над которой своими руками сломал камеру, она бы так и осталась в неведении, что находится за удерживающими ее решëтками.
Родителей Джерри видела редко. Они так боялись ее сил, что, видимо, желали поскорее забыть, что у них вообще есть дочь. Не сказать, что такой расклад событий был совсем уж невозможен – девочку переселили в дальнюю комнату, и, чтобы добраться до кабинета отца, ей бы понадобился по меньшей мере час ходьбы.
Попробовав найти нужную дверь несколько раз, в конце концов Джерри оставила эту затею.
Даже будучи маленькой, она чувствовала исходящий в ее сторону страх обоих родителей. Людей, которых она любила всем сердцем, но получила в ответ на искренность впивающуюся до крови ненависть.
Джерри всё ещё могла жить припеваючи и получать всё, что захочет. Кроме родительской любви. И свободы.
Ведь никому нельзя было знать о ее даре – это могло пошатнуть авторитет их семьи.
Год шёл за годом. Девочка превращалась в неугомонного подростка, желающего всеми правдами и неправдами делать то, что хочет, но не имеющего на это права. Если бы не брат, который был рядом, она бы совсем пропала. В конце концов он стал для Джерри целым миром, но и ее миру пришлось покинуть поместье, отправившись на обучение заграницу.
Джерри глядела на то, как он уезжает, хватаясь за несуществующие решетки на окнах. Изнутри жгло горе. Но поделать она ничего не могла.
Джерри семнадцать.
Гитарные струны скользили под пальцами в ее такой большой, но одинокой комнате. В зеркале на стене отражалось лицо с большими щеками – миловидное, но уж слишком много грусти источали глаза.
Джерри ударила по струнам боем, запела искренне и громко, выливая через голос разрывающие внутренности эмоции.