Ален ожидал чего-то такого, потому не особенно удивился вопросу. Однако всё равно немного нахмурился, недовольный ответом, который должен озвучить.
– Том останавливает время. Я управляю иллюзиями. Но, кто знает? Слишком много оружия. И людей. Мы предпочитаем сражаться насмерть только с монстрами, в других случаях – защищаться, а не убивать. И эта политика однажды может сыграть против нас.
"Сегодня ты действительно изменила ход судьбы" – эти слова Яе проглотил, оставив неозвученными.
Он прекрасно видел всё на лице Джерри, когда та вцепилась в Тома. Ему не нужны были дополнительные разъяснения, чтобы понять – это должен был быть действительно очень плохой день.
Между ними ненадолго повисла тишина. В которой Ликс взвешивала все варианты событий, что и когда могло пойти не так.
– Ты когда-нибудь убивал людей?
Снова ожидаемый вопрос. На который Ян молчаливо отпил от банки.
– Значит, убивал, – Ликс кивнула, отвечая сама себе. – А Том? И он тоже. Думаю, каждый из вас. Странно бы, если нет.
– У меня нет оправданий, – Ян вложил в эту короткую фразу всё раскаяние, которое хранил на задворках души.
Ликс перестала прикрываться небом и посмотрела на Яна в упор. Свет звёзд отпечатался в ее глазах искорками.
– Мне они не нужны. Просто хотела знать, насколько ты был близок к смерти из-за людской глупости. Я знаю, что вы не будете злоупотреблять насилием. Вы же все добрые. Ты – Ян – очень добрый.
Луна льет на землю мягкий свет. И сам воздух наполнен очарованием.
Серебряное сияние запуталось в ресницах Ликс. Освещало зеленые глаза, которые Ян так любил.
И где-то в его любящем сердце нестерпимо щемило.
Как ее защищать, такую чистую и светлую, всей душой верящую в добро?
– Позволь теперь и мне спросить. Ты пропала сразу после того, как появились новости о Бин из другого мира. Мы буквально вчера говорили о том, что нужно быть осторожными. И ты не не глупая, чтобы идти поперек моим предупреждениям. Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Ликс выдохнула, прикрыв веки. Спрятала лицо в ладонях, устало потерла глаза.
Да, как и ожидалось, этого было не избежать.
Но достойной истории в голове так и не сложилось. Там была только режущая острыми углами правда.
Она отняла руки от лица, возвращая зрительный контакт со льдом. В уголках губ затерялись следы улыбки, не то грустной, не то саркастичной с привкусом смеха.
– О чем рассказать? О том, что люблю тебя до умопомрачения, но не знаю, почему, и потому отправилась на поиски воспоминаний?
Лёд раскололся с треском. Глаза Яна широко распахнулись, а вмиг вышедшие из-под контроля пальцы едва не выпустили банку.
– Что ты только что сказала? – прошелестел он, едва шевеля губами.
Ликс придвинулась чуть ближе, сокращая и так маленькое расстояние.
– Сказала, что тоже люблю тебя. Amour jusqu'au ciel et retour.*
И эти самые небеса в этот момент раскололись. В мире не осталось ничего, кроме них двоих.
Не осталось и расстояния – Ян уничтожил его ненавистные остатки.
Губы слились в нежном поцелуе. И стало совершенно плевать, что об этом думает следящий за ними перевёрнутый город.
Руки Яна сомкнулись в объятиях за спиной Ликс. Чтобы он ещё хоть когда-то дал волю своим сомнениям, едва не лишивших его остатков разума.
Ну почему, почему он так долго причинял боль им обоим, держась на расстоянии?
Больше ни за что и никогда.
Ален чуть отстранился только для того, чтобы снова посмотреть в глаза, которые так сильно любил, море чувств к которым тяжело передать словами. И увидел в них такую же плещущуюся бескрайнюю любовь.
Сердце пустилось в бешеный галоп.
Ян устроил подбородок на плече Ликс и сцепил объятия крепче, не желая отпускать.
– Хоть бы сказала, что тоже знаешь французский, – в словах проскользнула нотка неловкой обиды.
– Тогда бы я вряд ли услышала то, что слышала, – Ликс зарыла пальцы в его длинные волосы, отдающие запахом яблока. – Твою искренность.
Так было правильно. Так было нужно им обоим.
Воспоминания свои Ликс сегодня не нашла. Зато обрела нечто более ценное.
И сейчас, находясь в объятиях человека, которого, без сомнений, любила больше жизни, она не понимала, почему не призналась в своих чувствах раньше.
Всё смущение осталось там, где ненавидящая толпа прожигала ее взглядами.
Такое может повториться в любой момент. И она бы в этот момент жалела, что упустила возможность вдоволь насмотреться на родное лицо.
Хорошо, что понять это удалось не слишком поздно.
А пророченная ей судьба с чистыми страницами пусть подавится ее любовью. Сгинет в ее пучине, как наткнувшийся на айсберг корабль.