А еще было хорошо видно перевернутый город в небе.
Город, которого на самом деле не существовало.
Ян тем временем покопался в сумке и извлек из нее скетчбук. Ликс внутренне поперхнулась – внешне не смогла, в таком она была шоке.
Сложенный рисунок попкорна до сих пор лежал в кармане как талисман надежды когда-то поближе познакомиться с его художником.
«Вот же он, прямо перед тобой, Ликс Эванс. Удачного знакомства».
Ликс только и оставалось, что посмеяться над собой. И почему в ее жизни все складывается подобным образом?
***
Ян Ален всегда держался крыш. Он рисовал рассветное и закатное небо с видом на город, птиц. И людей.
Спешащих домой или по делам. Напряжённых и беззаботных, обычных, со своими простыми хлопотами.
Город снизу очаровывал и вдохновлял. Город сверху удостаивался только косого взгляда и появлялся на рисунках очень редко.
Ян Ален любил одиночество и тишину, которую оно дарило.
Однако теперь в его маленький тихий мир ворвался посторонний, который ничего об этой иллюзии спокойствия не знал.
***
Даже несмотря на распространяющуюся вокруг Алена угрожающую ауру, близость с ним давала странное ощущение защищённости. Тот факт, что вчера он, кажется, пытался ее убить, на какое-то мгновение ускользнул из поля зрения Ликс, вытесненный зачаровывающим профилем.
Изящная рука Яна плавно выводила на листе линии. Её уверенные движения успокаивали, создавали иллюзию, что всё в мире – легко и просто. Вот линия, вот вторая. Собрались в фигуру, заштриховались, стали единым целым. Если не стали, их стерли, вновь сделав лист белым.
Рука, на которую Ликс засмотрелась, протянулась в ее сторону, подставляя ладонь.
Её обладатель на нее не глядел – этот жест скорее наполняла безысходность. «Раз уж тебя на меня повесили, придется няньчиться» – буквально было написано на лице Алена, хотя на первый взгляд оно и не выражало никаких эмоций.
Ликс ничего не оставалось, кроме как ухватиться за эту приглашающую сесть рядом руку и взобраться на парапет.
– Так, откуда ты вообще взялась? – Ян вернулся к рисованию и добавил к городскому пейзажу летящую птицу.
Уже с первой его фразы Ликс поняла, что ничего хорошего от предстоящего разговора ожидать не стоит.
– Наверное, меня случайно подобрали, – только и оставалось ответить ей. Она и сама-то не знала, как это сложилось.
Кажется, Ян такое объяснение не оценил.
– М-м-м, – протянул он. – Какие планы на будущее?
– А под планами ты имеешь ввиду?...
– Ты нам не подходишь.
Сказал, как отрезал.
Не находись Ликс в десятках метрах над землей, она бы, наверное, постаралась настоять на том, что Ян не прав, да только толку от этого все равно бы было никакого. Она ведь и сама не считала, что в клубе найдется для нее место.
Так что получилось только задать вопрос – очень глупый и детский:
– Почему я вам не подхожу?
– У нас слишком опасная работа для взбитых сливок вроде тебя.
– Понятно, – Ликс улыбнулась. Она-то думала, что тут дело в личной неприязни, а всё оказалось гораздо проще.
***
Ален покачал головой. Заложив карандаш за ухо, он, наконец, перевел глаза с рисунка на Ликс.
Девушка сидела с низко опущенной головой и, похоже, была намерена прямо сейчас пуститься в бега, раз уж доставляет столько неудобств.
Случай, прямо скажем, безнадежный. И у этого случая, кстати, очень милые веснушки.
Почувствовав на себе взгляд, Ликс посмотрела на Яна. Ее поразительно-яркие глаза вдруг обожгли Алена светом.
Закат постепенно таял за горизонтом. Ветер переплетался с прядями волос.
Что прячется в этих зеркалах души? Какая история скрывается за нервно закушенной губой и в пальцах, комкающих ткань джинс?
Ян понятия не имел, как и не знал, зачем задается этими вопросами.
– Какая встреча. Чего вы тут? – вырвал его из размышлений голос Джерри.
Кой черт ее сюда принес?
Ян как-то уж очень тяжело вздохнул. Едва воцарившаяся вокруг него спокойная атмосфера вновь сгустилась, переплетаясь с нотками раздражения. «Черт» тоже обнаружился – Алекс стоял рядышком с Джерри.