Как бы Тому не была противна эта мысль, с Аленом у них тоже было один-ноль. И с этим нужно было что-то делать.
Шестеренки в уставшем от физического труда мозге лениво перебирали гранями, пока вдруг не зажгли яркую лампочку-идею.
Алекс покопался в карманах и, изъяв наполовину засохший маркер, толкнул Алена плечом.
– Эй, давай вот что – я не лезу к тебе, а ты ко мне, но при условии, что мы поспорим.
– О чем же? – пробормотал Ян без особого энтузиазма, только чтобы от него скорей отстали. Не будь он таким уставшим, он бы вообще с этим человеко-котом не разговаривал.
– О том, что мы никогда не влюбимся. А если влюбимся, покроем нашу репутацию позором людей, не исполняющих данных самим себе обещаний. Ну что, идет?
Ян на это долго молчал, но все же, когда Алекс начал писать на стене в последствии знаменитую на всю клуб надпись, протянул руку за маркером и тоже вывел в ней свою часть букв.
Потом они нашли Рина и попросили их сфотографировать.
Способность Миуры позволяла запечатлять на фотографиях не только уже прошедшие счастливые моменты, но и будущие. Во втором случае паларойды получались черными и только со временем, когда событие уже произошло в настоящем, обретали краски.
С тех пор конфликтов между Томом и Яном не было, как в общем-то и особой дружбы. Виделись они редко, только то и дело слышали друг о друге новости, да подслушивали после сложных миссий сквозь щели в дверях, жив ли еще его товарищ-соперник.
Их спор заключился из вредности и вспыльчивости, присущей всем не ладящим молодым людям. Но дело было не только в скверных характерах, а в нежелании разбить своей второй половине сердце в случае своей внезапной кончины. Все же, работа, которой они занимались, была слишком опасной, чтобы планировать свое будущее далеко вперед.
В конце концов, на первом черном снимке появилась улыбающаяся Джерри Фэй.
Если вдуматься, после вступления Кот всегда и во всем проигрывал Клубу. Но, в конце концов, он оказался рад проиграть Яну и своей драгоценной любви – Джерри.
«Этого никогда не будет». – Сказали они так, но теперь смотрят друг на друга как дураки, наступившие на одни и те же грабли.
И теперь стало непонятно, почему они дружно враждовали эти два года. Или же враждавали дружа? Кажется, Алекс и Ян никогда не разберутся в этом клубке, но, может быть, оно и к лучшему. Ведь можно навсегда оставаться враждующими соперниками, в трудных ситуациях перевоплощающимися в родственные души.
– Скажи, Том. Любить ведь страшно? – в конце концов спрашивает Ян, не глядя на своего собеседника.
– Скорее, страшно остаться без любви, – серьезно ответил Алекс, тоже глядя куда-то вдаль. – Почувствуешь любовь однажды – и пути назад не будет. Так что свою любовь нужно беречь.
– Думаю, в моём случае лучше уж сразу пресечь всё на корню, – Хмыкнул Ян.
– Ну и дурак, – вернул ему его смешок Кот. – С чего бы это?
– Ликс нельзя оставаться среди нас, – ровным тоном ответил Ален, но Алекс его сразу раскусил – за его простым ответом и ненадежно склеенным безразличием бушевало множество эмоций.
Поэтому, поразмыслив, Том кивнул, но недовольно закусил губу.
Черт его побери этого Алена! С ним правда слишком трудно говорить, а тем более серьезно, без привычных манере Алекса шуток и подколов.
– Может быть, – в конце концов согласился Кот. – Но ты не думал о том, что стоит покинуть ей эти стены, как ее тут же убьют?
– Не говори так, – Ян бросил на него опасный взгляд.
– И не надо на меня так смотреть, – Кот развел руками. – Я реалист. Если клуб сам ее принял, ей грозила опасность. Она уже с нами. А ты уже влюбился. Чем пытаться всё отменить, может, попытаться сделать лучше? Завтра ведь может случиться что угодно.
На этом Том решил закончить разговор. Он и так сегодня слишком много говорил с тем, с кем, возможно, не следовало и о том, что обычно не озвучивается вслух.
Кот уже отошел на порядочное расстояние, когда с оглушительным смехом прокричал Яну:
– Тебе всё равно от любви не сбежать! Она уже опутала тебя паутиной.
И, может быть, он был прав.
Спрятанная фотография даже сквозь плотную ткань прожигала Алену кожу, а сжатые в кулак пальцы грозились до крови впиться в ладони.
Ян сопротивлялся себе сколько мог, но все же потянулся за снимком.
Однако пальцы схватили кое-что гораздо быстрее.
Маленький, уже изрядно потрепанный листок для заметок с криво улыбающимся попкорном и подписью: