И всё же...
Картер взглянула на Яна одним мягким и добрым глазом, вторым – искусственным.
– Если я захочу построить плотину – он прогонит сторожил. Если он пошлёт волков к чертям – я переберусь на другую сторону хоть вплавь. Стоит хотя бы одному из нас полюбить другого, второй обязательно ответит на это. Думаю, этим мы с Джесси всё же похожи на вас с Ликс.
Ян молчал. Оглушительно.
Звучало как правда. Может быть проблема была не только в том, что он боялся причинить боль Ликс. Но ещё и боялся быть отвергнутым. Так, слегка.
– Ну, вообще-то я признался ей в чувствах. Правда, пока только на французском.
Ян неловко посмеялся с себя и добавил:
– Надеюсь позже у меня хватит смелости сказать ей об этом нормально.
Бин же при звуке этих слов едва сдержала смех.
– Французский, значит. Неплохо.
Ален непонимающе нахмурился. Коршун отказывалась пояснять ему своё веселье.
Когда Ликс только пришла, Бин покопалась в ее документах. И в дополнительных занятиях колледжа значился французский.
***
Рассвет вовсю захватывал территорию неба, постепенно отвоевывая и землю. Джесси стоял на балконе с дымящейся чашкой кофе в руке и клубящимися мыслями в голове.
Тихонько позвякивающие цепочки на очках то и дело возвращали его к реальности, не давая утонуть в бесконечных думах.
Кофе при неудачном глотке обжег горло, заставив поморщиться. От холодного ветра руки покрылись мурашками.
Весна в этом году поздняя. Цветы на деревьях только собираются распускаться. Пейзаж стоит сер и уныл в ожидании первого тепла. Наверное, всё же не стоит пока разгуливать без верхней одежды.
Где-то там, в дозоре, Бин и Ян. Первая – всегда на связи, о ней не приходится волноваться. Но второй обладал крутым нравом и предпочитал со всем разбираться самостоятельно. Наряду с последними событиями спокойствия это не вызывало.
Джесси почувствовал мягкий плед на плечах. И судя по тому, что он не слышал шагов, к нему подкрался никто иной, как Кот – продолжение отбрасываемой стеной тени.
Тёмная сущность с лукавыми глазами и добрым сердцем запрыгнула на перила балкона напротив него, загородила вид на город своими невидимыми кошачьими ушами, и, подергивая пушистым хвостом, промурчала:
– О чем задумался, Джесси?
Клетчатый плед привёл его в себя. Кофе наконец перестал выжигать на языке клеймо.
– О катострофе красноволосой, о чем же ещё, – ответил Джесс, делая новый глоток.
Том никогда не приходит просто так. Сейчас вот в его глазах светится неподдельный интерес к нему, Джесси. Больше, чем во все дни до этого. Может быть на него так повлиял их день откровений.
Уши нерешительно прижимаются к голове. Глаза становятся узкими щелочками.
– Кстати, ты никогда не рассказывал, как вы жили до этого. С чего всё началось.
***
– С чего всё вообще началось? – Бин вздыхает, запрокидывая голову к небу.
Если бы не туман, солнце бы уже подсвечивало облака. Но пока там только зелёное марево и непонятные привидения, что стараются разлететься подальше.
– Просишь меня рассказать историю Джесси? – Ян потер висок, будто что-то припоминая.
Что-то далёкое и размытое. Но невероятно важное.
– Это очень длинный разговор, – Джесс стоит под взглядом Тома, расплываясь в улыбке.
– Насколько я помню, всё, что у него на тот момент было – ключи от странного дома, да пара пыльных кроссовок, – Ян мягко выдыхает и от его вздоха в воздухе повисает пар.
– Он не любил людей и таскался по всему району с полупустыми банками красок, – Алекс внимательно впитывает каждое слово Джесси.
– Для меня до сих пор загадка, почему всё сложилось так, что мы сблизились, – Бин глядит вопросительно, но приберегает вопросы на потом.
– Но если бы этого не произошло... – Джесс делает паузу.
– Наверное я бы тогда пропал, – Ян передёргивает плечами. – Правда не знаю, чтобы со мной было.
– Тебе больно об этом рассказывать? – Кот отлипает от перил и забирает из чужих рук опустевшую чашку.
Алекс как всегда очень проницателен. Джесс неловко кивает.
– Тогда я просто буду рад послушать, когда захочешь рассказать, – Кот плотнее закутывает его плечи и стремится слиться с темнотой до наступления полного рассвета. Он с ночного дозора. Перед следующей рабочей ночью нужно выспаться как следует.
Уже переступив последнюю полоску света, Алекс оборачивается, звеня серёжками в ушах и, по-кошачьи, расплывается в улыбке: