– На работу выйду и уеду, – глядя вдаль, ответила я.
– Куда?
– К родителям! – пояснила я, не теряя трагической тональности.
– А они знают?
– Мама завтра приедет, вот и расскажу, – я вздохнула, предстоял нелегкий разговор.
– А на работе тебя ждут? – подруга поставила сапог и пристально посмотрела на меня.
– Честно говоря, не ждут, – я нахмурилась, умеет Валька всё испортить, – но Иван Сергеевич всегда ценил меня.
Валька ухмыльнулась, и я быстрее добавила:
– Как специалиста!
– Свято место пусто не бывает, – Валька вспомнила народную мудрость.
– И он решил, что я Ванечку в его честь назвала, – я выдала коронный аргумент и хитро прищурила глаза: – А я не стала разубеждать.
– Кто бы мог подумать, что в этих невинных глазах скрывается такая расчетливость! – одобрительно закивала подруга.
– Вот только как к нему попасть? Не с Ваней же ехать.
Я задумалась и внимательно посмотрела на Валю.
– Только не долго, – вздохнула она, – я уже забыла, что такое маленькие дети.
Я взвизгнула и бросилась обнимать подругу.
У Тани танцы после школы, придет вечером. Ваню уложила спать, Вале выдала новый роман, который месяц лежит недочитанный, а сама побежала одеваться.
Через минуту я зашла в спальню и прохрипела:
– Она не убежала босиком. Она ушла в моих сапогах.
Валя бросила книгу и вышла из комнаты.
– Ты уверена?
– Да, – я услышала свой голос со стороны, – мои сапоги стояли в прихожей, а сейчас там только эти.
На всякий случай мы перерыли все тумбочки и шкафы, но ничего не обнаружили.
Я отчаянно пыталась вспомнить, когда последний раз надевала сапоги. На выходных распогодилось, и я носила туфли. С понедельника вернулась поздняя осень. Но на улице я была только раз, когда мама приезжала. Бегала за продуктами, сапожки жалко стало, и я надела кроссовки.
– Сапоги пожалела? – удивилась Валя.
– Новые купила, – прошептала я, опустив глаза.
Валя хмыкнула, но промолчала. Только спросила:
– Но сапоги – то свои видела? Или Её?
– Не помню, – вздохнула я, – за мамой папа приехал, им срочно пришлось уехать. Я из кроссовок выпрыгнула и к Ванечке побежала, он плакал, бабушку не хотел отпускать.
– След потерян, – констатировала Валя. – Ладно, доставай другие и дуй. Сколько ещё Ваня будет спать?
Мы подошли к самому неловкому моменту. Мне пришлось признаться:
– Нет других.
– Как это? Помню, коричневые были и ботильоны. Или зимние надевай, на платформе у тебя.
Удивительно, как Валя помнила мою обувь. Вот только она не знала.
– Я их выкинула. Все, – я смотрела на потолок, стены, пол, только бы не видеть взгляда подруги.
– Зачем? – услышала я сбоку удивленный голос.
– Решила обновить свою жизнь и выкинуть всё старое, – я набралась смелости и посмотрела на Валю. Теперь у неё поднялась правая бровь.
– И много ты выкинула?
– Много, – вздохнула я.
Иван Сергеевич проводил совещание, и мне пришлось ждать. Валькины сапоги болтались на ногах как калоши. Каждое движение напоминало о муже. Я думала, какая я несчастная, и как я люблю Юрку, и как он мог так поступить, и почему я ничего не замечала раньше.
– Как поживает мой любимый аналитик? – приветствовал меня Иван Сергеевич, когда я зашла в кабинет.
И тут я поняла, что мысли были не о том. Я совершенно не представляла, что ему говорить. Поэтому выбрала единственный возможный вариант – заплакала.
Иван Сергеевич хмыкал, крякал и ерзал в кресле. Потом подошел и просто похлопал меня по плечу: «Ну, ну, голубушка».
К этому моменту я выплакала все слезы о своей женской доле и перешла к мужскому непостоянству. Когда горевать осталось не о чем, я вытерла лицо салфетками, предложенными Иваном Сергеевичем ещё в самом начале моей арии, и прохрипела:
– Мне нужно выйти на работу.
Иван Сергеевич вздохнул с облегчением, когда услышал мою просьбу, и бодро проговорил:
– Ждем тебя в понедельник!
– Ну как? – спросила Валя, едва я зашла домой.
– И уговаривать не пришлось, – я гордо задрала нос. – С понедельника выхожу!
– Ревела, – утвердительно проговорила Валя.
– Ничего подобного, – наигранно возмутилась я.
На лице Вали появилась редкая улыбка, которую мы так ценим в нашем кругу:
– Тушь смой, ребенка перепугаешь.
Я бросила взгляд в зеркало и испугалась. Лицо выглядело как шарик в крупную горошину: темные пятна зияли вместо глаз, от них шли две черные борозды и обрамляли большой красный нос. Да, победительницей я не выглядела.
Я обняла Вальку и не хотела отпускать:
– Спасибо.
– Держись, подруга! – Валя шмыгнула носом и уехала.