Но Юра приезжает сразу после работы! От этого я отмахнулась, и днем можно успеть. Как не позвоню, а он всё занят и занят. Работой ли?
На прошлой неделе конфеты привозил. Давно не вспоминал, какие мои любимые, а тут: «Это тебе, милая!». Чувство вины заело?
И денег стало не хватать. Купила Танюшке рюкзак новый: лиловый с рисунком из переливающихся страз – до того красиво! Себе сапожки кожаные за полцены, да Ванечке гараж на двенадцать машин. Юра вздыхал: «Так и до зарплаты не дотянем». А на кого ты всё потратил?
Воображаемая красотка накинула на плечо сумочку Брачиалини, о которой я вздыхаю второй год, подправила идеальную прическу и показала мне язык.
К горлу подступил ком. Закружилась голова и почему-то потянуло спину.
Усадила Ваню за мультики и бросилась звонить Вальке. Не дождалась приветствия, закричала:
– Мне муж изменяет!
– С чего решила? – хрипит Валя. – Быть такого не может.
Валя – боевая подруга детства. Юра с её Игорьком дружили ещё до нас. Мы сейчас и вспомнить не можем, кто кого первый познакомил. Мужья у нас правильные, семейные, но разве я буду придумывать?
– Вещдоки имеются, – обиженно протянула я.
Валька закашлялась:
– Какие еще доки?
– Ты что, заболела? – Валя не устает, не унывает и не болеет.
– Заболела, – согласилась она.
– Простуда? – охнула я.
– День бухгалтера, – простонала Валька.
Валя, а точнее, Валентина Андреевна, главный бухгалтер процветающей компании. В коллективе считается, что она руководит директором, а не наоборот. День бухгалтера отмечают два раза в год: день главного бухгалтера, весной, культурно встречаются в актовом зале, едят канапе, запивают шампанским, слушают дифирамбы и получают премии. Второй раз – осенью, российский день бухгалтера. Сотрудники всех отделов отмечают этот день черным маркером, знают, что все вопросы лучше решить заранее. Бухгалтерия в полном составе неделю после праздника сидит злая и с головной болью.
С этим отдыхом в декрете я совсем забыла поздравить Валю.
– Может, вам рассольчику привезти? – я засмеялась.
– Есть? – с надеждой спросила моя высококвалифицированная подруга.
– Найдем. Не оставим подругу в беде! – ехидничала я.
– Это у тебя трагедия, – напомнила Валя.
– Ой, точно, – настроение резко поменялось, и я шмыгнула носом.
– Ничего не предпринимай, скоро буду, – Валя повесила трубку.
Мы с Ванечкой только порисовали красками и отмылись, как в дверь позвонили.
– Где он? – с порога спросила моя надежда и опора.
– На работе! Ушел, как ни в чем не бывало! – стенала я.
– На какой работе? Ты рассол обещала!
Валя всучила Ванечке машинку, прошла на кухню и стала озираться по сторонам.
Ваня понес трофей к остальному транспорту, а я покачала головой:
– Как ты можешь думать о таком, когда мне муж изменяет!
Но достала из холодильника трехлитровую банку с огурцами.
Валя выпила целую кружку рассола, причмокнула и улыбнулась:
– Дай бог здоровья твоей маме!
– Откуда знаешь, что огурцы мамины? – я осмотрела банку, вдруг мама её подписала.
Валя подняла левую бровь, осмотрела меня:
– Ну, не твои же!
Мы обе рассмеялись.
– Ладно, зря, что ли, приехала, рассказывай, что ты там выдумала.
– Это почему же выдумала, – я уперла руки в свою некогда осиную талию и с воинственным видом смотрела на подругу.
Хотела выдать монолог страдалицы, от которой отвернулся весь мир, но вспомнила про сапоги.
– Иди за мной! – театрально махнула рукой и повела Валю обратно в прихожую.
Взяла двумя пальцами сапог и с брезгливым выражением лица сказала:
– Вот!
– Красивые, – только и пожала плечами Валя. – Новые?
– Это не мои! – возмущенно прошипела я.
Теперь уже обе Валины брови поползли вверх, а уголки губ в противовес опустились вниз:
– А чьи?
Я почувствовала, как слезы подступили к глазам.
– А что, не ясно? Этой. Грудастой блондинки, – я изобразила в воздухе шикарные объемы разлучницы.
– Ты её знаешь? – удивилась Валя.
– Нет, конечно. А то быть бы ей уже лысой, – всхлипнула я.
Ваня услышал, что мама плачет, и высунул голову из зала.
– Нет, нет, милый, мама лук резала, сейчас всё пройдет, – успокоила я сына, и он вернулся к машинкам.
– А может Юрка не причём? – Валя всегда защищает мужчин. Наверное, поэтому они выполняют все её прихоти.
– А кто тогда причём? Я с девчонками месяц не виделась. Таня уроки всю неделю учила. На выходных уборку делали, только к сестре и съездили разок.
Я бросила нить рассуждений и вскрикнула:
– Всё сходится! Я поняла!
– Выкладывай, – Валя скрестила руки на груди.
– Юрка нас отвез, а сам машину на мойку и диагностику собирался поставить!
На меня нашло озарение, и я увидела картину из прошлого:
– Нас сдал, машину не поставил, а забрал эту и поехал домой!
– И она не заметила, что сапоги не надела? – скептически скривилась Валя.
– Я раньше времени позвонила, Ванечка раскашлялся, и мы домой собрались! Вот они и убегали впопыхах!
Эх, детективом мне надо работать, ни одного преступника не останется!
Валя никогда не признает, что лучший друг её мужа мог совершить что-то ужасное. Поэтому только вздохнула и перевела взгляд на сапог, который так и продолжала держать:
– Фирменные.
Мы с Валькой обе одеваемся на распродажах, потому что зачем переплачивать. Но Валя делает вид, что разбирается в брендах, трендах и умеет определять оригинальность вещи.
– Что будешь делать? – Валя вынесла обвинительный вердикт.
Я сжала кулаки – нет, не дождется больше Юрка моих слез!
– На работу выйду и уеду, – глядя вдаль, ответила я.
– Куда?
– К родителям! – пояснила я, не теряя трагической тональности.
– А они знают?
– Мама завтра приедет, вот и расскажу, – я вздохнула, предстоял нелегкий разговор.
– А на работе тебя ждут? – подруга поставила сапог и пристально посмотрела на меня.
– Честно говоря, не ждут, – я нахмурилась, умеет Валька всё испортить, – но Иван Сергеевич всегда ценил меня.
Валька ухмыльнулась, и я быстрее добавила:
– Как специалиста!
– Свято место пусто не бывает, – Валька вспомнила народную мудрость.
– И он решил, что я Ванечку в его честь назвала, – я выдала коронный аргумент и хитро прищурила глаза: – А я не стала разубеждать.
– Кто бы мог подумать, что в этих невинных глазах скрывается такая расчетливость! – одобрительно закивала подруга.
– Вот только как к нему попасть? Не с Ваней же ехать.
Я задумалась и внимательно посмотрела на Валю.
– Только не долго, – вздохнула она, – я уже забыла, что такое маленькие дети.
Я взвизгнула и бросилась обнимать подругу.
У Тани танцы после школы, придет вечером. Ваню уложила спать, Вале выдала новый роман, который месяц лежит недочитанный, а сама побежала одеваться.
Через минуту я зашла в спальню и прохрипела:
– Она не убежала босиком. Она ушла в моих сапогах.
Валя бросила книгу и вышла из комнаты.
– Ты уверена?
– Да, – я услышала свой голос со стороны, – мои сапоги стояли в прихожей, а сейчас там только эти.
На всякий случай мы перерыли все тумбочки и шкафы, но ничего не обнаружили.
Я отчаянно пыталась вспомнить, когда последний раз надевала сапоги. На выходных распогодилось, и я носила туфли. С понедельника вернулась поздняя осень. Но на улице я была только раз, когда мама приезжала. Бегала за продуктами, сапожки жалко стало, и я надела кроссовки.
– Сапоги пожалела? – удивилась Валя.
– Новые купила, – прошептала я, опустив глаза.
Валя хмыкнула, но промолчала. Только спросила:
– Но сапоги – то свои видела? Или Её?
– Не помню, – вздохнула я, – за мамой папа приехал, им срочно пришлось уехать. Я из кроссовок выпрыгнула и к Ванечке побежала, он плакал, бабушку не хотел отпускать.