Помимо того, что на каждом постое Клоп заводил себе постоянную девицу, возникали у него и побочные интрижки, порой довольно странные.
Так, у него установилась нежная дружба с двумя сестрами, которые спали в одной постели в комнате матери. Пока он занимался любовью с одной из девиц, другая дежурила возле матери. Затем они менялись местами.
Другой эпизод относится ко времени, когда Петя был еще жив, и они оба квартировали в маленьком бельгийском городке. Однажды, выглянув во двор, Клоп заметил в окне напротив прелестную девушку, которая улыбнулась ему, но не пожелала «иметь с ним дело». Когда Клоп рассказал об этом Пете; брат так и расхохотался.
— Вот дурачок! Почему ты мне ничего не сказал? Это же моя девушка, и я охотно одолжил бы ее тебе! Она просто не хотела обманывать меня, но мы с тобой ведь братья — так почему мы не можем поделить девушку?
Клоп от удивления вытаращил глаза. Ему это в голову не приходило. Он предложил Пете в обмен свою девушку, и они теперь то и дело менялись партнершами. Клоп уверял меня, что это было очень весело.
Когда в 1918 году начался разгром немцев и в Германии вспыхнула революция, Клоп, почувствовав опасность, перебрался в Берлин, где у него было много знакомых. Надел гражданский костюм и отправился к коммерсанту Бошу, влиятельному пожилому господину, который, Клоп был уверен, сумеет помочь ему найти место.
И не ошибся. Старик шепнул нужные слова в нужные уши, и Клопу было быстро предложено несколько мест. Первое предложение пришло от Бюро Вольфа — агентства, аналогичного Рейтеру. Учитывая знание языков и опыт работы в штабе, Клоп как нельзя больше подходил для такой работы. Его приняли с распростертыми объятиями и направили корреспондентом в Амстердам, пообещав, как только разрешит Англия, послать в Лондон.
Клоп быстро и без труда освоил голландский. Он должен был читать местные газеты как голландские, так и английские, переводить наиболее важные статьи и передавать их по телефону в главную контору в Берлине.
Клоп все еще был корреспондентом в Амстердаме, когда в 1920 году он услышал, что в Россию уходит пароход с русскими военнопленными, бежавшими в Голландию и жившими и работавшими там на фабриках.
В течение всей войны Клоп получал из России весточки от родителей. Тетя Катя, младшая сестра Магдалены, которая в то время жила в Болгарии, пересылала через друзей, живших в нейтральных странах — Швеции и Швейцарии, письма Устиновым в Россию и от них. Но после того как в России в 1917 году произошла революция, Клоп полностью потерял связь с родителями и ничего о них не знал.
Поэтому, услышав о пароходе, он решил, что такую возможность нельзя упустить. Клоп не думал о трудностях и смертельной опасности, какою, грозила подобная затея, его неудержимо тянуло в Россию, а кроме того он горел желанием найти родителей.
Германский посол в Гааге Розен выдал Клопу особый паспорт, где перед фамилией было опущено «фон»,«Устинов» было написано по-французски, а профессия не была указана вовсе.
Учитывая, что в России голод, Клоп набил сумку мясными консервами и плитками шоколада, оставив лишь немного места для личных вещей. Он не намеревался долго оставаться в России и на всякий случай решил путешествовать налегке. На дворе стояла весна, конец апреля, было тепло, и, следовательно, ему не требовалось пальто. Надел твидовый костюм с бриджами, новые сапоги желтой кожи на шнуровке до колен и темно-зеленый фетровый котелок. Выглядел он весьма живописно и где угодно был бы принят за иностранца.
Он столь стремительно принял решение поехать в Россию и так скоро собрался, что у него не было времени придумать, за кого и как себя выдавать. А теперь было уже поздно, и он решил положиться на свои инстинкты в том, что надо делать и говорить. В этом, думаю, и было его спасение, так как ни один заранее разработанный и строго проводимый в жизнь план не мог сравниться с решением вести себя гибко, в зависимости от обстоятельств.
Когда пассажиры стали проявлять к нему интерес и задавать вопросы, Клоп, отвечая, постепенно создал себе вполне правдоподобную биографию — будто он человек необразованный, простой и довольно беспомощный. Он говорил, что является сыном русского революционера, который был выслан из России и более чем скромно жил в Германии, что сам он ходил в немецкую школу и потому, к великому сожалению, не говорит по-русски. (Хотя Клоп хорошо понимал русскую речь и вполне мог при желании объясниться, он решил, что будет правильнее делать вид, будто совсем не знает языка.)