Среди тех, кто приставал к нему с расспросами, был русский еврей, социал-революционер с длинным лицом фанатика и копной вьющихся, седеющих волос. Этот полный надежд и ожиданий идеалист стремился в Россию, как в страну обетованную, где ликвидировано социальное неравенство и должно начаться строительство новой жизни. Он обещал Клопу помочь найти работу, выучить русский и вообще получить образование. Это был интеллигентный человек с хорошей речью, явно достаточно эрудированный. Он понравился Клопу, восхищавшемуся его оптимизмом. Фамилия его была Гудей — не знаю, правильно ли я ее написала. Еще Клопом заинтересовался один немецкий революционер-теоретик, человек самодовольный и напыщенный. Он с жалостью смотрел на Клопа, но тем не менее признал, что Клоп не полный идиот и, пожалуй, может быть использован в качестве клерка... после, конечно, хорошей подготовки, которую он обещал обеспечить.
На борту было еще несколько случайных пассажиров, воспользовавшихся возможностью попасть в Россию и поучаствовать в революции, но большинство составляли русские солдаты.
Они с нетерпением ждали прибытия на родину, манившую их недавно обретенной свободой и непредсказуемыми возможностями. Они хорошо, заработали в Голландии, почти все везли по одному, а то и по два велосипеда, и по нескольку новых костюмов в сундучках. Это были счастливые, отнюдь не нищие люди. Они сумели кое-чего достичь и верили, что на возродившейся родине их ждет приятная и легкая жизнь. Весело, спокойно и уверенно смотрели они в будущее.
Путешествие длилось несколько дней. В Копенгагене была остановка; на борт взошел Литвинов со своей женой-англичанкой в дорогой меховой шубе и обратился к солдатам с пламенной речью, насыщенной лозунгами и радужными перспективами.. Солдаты кричали «ура», обменивались рукопожатиями, хлопали друг друга по спине и желали удачи.
Наконец близ Нарвы они высадились и сели на поджидавший там поезд.
Поезд шел медленно, часто останавливался по непонятной причине, и небольшой мост на границе они пересекли уже вечером.
И тут послышались голоса:
— Товарищи! Товарищи! Нет ли хлеба?
Соседи Клопа высунулись из окошка:
— Хлеба? Зачем вам хлеб?
— Да мы ж голодные: — послышался ответ.— Вы что, не знаете, что в России голод?..— Дайте хлебушка, ради Христа!
Солдаты в поезде были потрясены. Они переглядывались, не зная, что и думать. Хлеба они все-таки нашли и отдали стоявшим на улице людям.
— Спасибо, спасибо, да благословит вас Бог! — слышалось вслед уже набиравшему скорость поезду.
Пассажиры стали оживленно переговариваться. Они, наверняка, слышали о голоде, но, как часто бывает, не осознавали значения этого слова — до сих пор это был лишь пустой звук. Однако их разговоры вскоре были прерваны: поезд снова остановился, на сей раз для проверки документов и багажа. Всем велели выйти из вагонов и выстроиться вместе со своими пожитками.
Для начала реквизировали все велосипеды, невзирая на отчаянные протесты владельцев, кричавших:
— Я кровавыми мозолями оплатил этот велосипед!
— Сколько пота я пролил, чтоб его купить!
— Я же своим горбом его заработал!
— Это мой велосипед! Я заработал его!
— Да вы не имеете права отнимать его у меня!
— Не дам!
Но ничего не помогало.
— Товарищи! — произнес человек в черной кожаной куртке, по всей вероятности, комиссар.— В государстве не хватает велосипедов! Они нужны армии! И не забывайте: частной собственности больше не существует — все принадлежит государству.
После этого началась проверка чемоданов и сундуков и новый удар: вся новая одежда была тоже конфискована.
— Все равно это вам сейчас не понадобится,— объясняли им.— В армии носят форму.
Услышав это, бедняги были совершенно сражены. «В армии?» Что это значит? Все помрачнели. И умолкли.
А Клоп с помощью своих добродеев спокойно прошел таможню и понял, как был прав, делая вид, что не знает русского. Все снова сели в поезд, и утром он уже подъезжал к Петрограду.
Поезд снова начал замедлять ход и то и дело останавливался. Во время одной из остановок в состав сел комиссар, и по вагонам поползли слухи, что пассажирам не разрешат выйти в Петрограде, а повезут в Москву, там заберут в армию и пошлют на. фронт воевать с поляками.
Началась паника, и Клоп быстро принял решение.
Он знал, что три года тому назад его родители находились в Петрограде, и был уверен, что они оттуда не уезжали. А кроме того, у него не было ни малейшего желания сражаться с поляками. Поэтому он взял сумку и, воспользовавшись тем, что поезд шел очень медленно, спрыгнул и пошел по шпалам.