— Придется идти в Чека,— объяснил отец семейства.
— А это все равно что сунуть голову льву в пасть,— шепотом заметила мать.— Я бы не советовала.
Клоп, конечно, знал, что такое Чека, но после того как он проделал такой путь, его не остановит то, что эти добрые люди, видимо, боятся даже самого названия этого учреждения.
Он решил прежде всего как следует отдохнуть и уж на другой день браться за решение проблем. Чувствовал он себя физически и морально выпотрошенным.
Хозяйка приготовила ему постель в маленькой комнатке в глубине квартиры, и он проспал до утра.
Проснувшись, он захотел умыться и побриться, но ему пришлось ждать, пока вскипит самовар. Это оказалась долгая процедура, и он был поражен терпением хозяев. Когда вода, наконец, вскипела, ему снова предложили чашку безвкусного чая с крошечным кусочком черствого хлеба. После этого ему дали горячей воды, и молодой человек проводил его в ванную. Ванну, конечно, принять было нельзя, но холодной воды было сколько угодно.
Глаза у молодого человека, когда Клоп вынул бритву «Жилетт», загорелись. Какое-то время он стоял и смотрел, как Клоп бреется, а потом робко спросил:
— А вы не могли бы одолжить потом мне вашу бритву?
Клоп растерялся.
— Понимаете, моя сломалась,— продолжал молодой человек.— И я не могу как следует выбриться. А новую купить теперь невозможно.
Клоп был крайне брезглив, и ему стало худо при мысли, что придется делиться бритвой с молодым человеком.
— Вы меня крайне обяжете,— продолжал тот с мольбой в голосе.
Клоп с ужасом окинул взглядом бледное и не очень чистое лицо молодого человека. Его собственные щеки были, по счастью, намылены, и он начал бриться, оправдывая тем самым свое молчание. А сам усиленно думал, как поступить. И был в отчаянии, понимая, что отказать в такой простой просьбе человеку, чьи родители столь добры к нему, не может. Внутренне содрогаясь, он произнес:
— Да, конечно, конечно, как только кончу бриться, пожалуйста!
То был единственный эпизод из недолгого пребывания у этих бедных, всегда готовых помочь людей, о котором подробно рассказал мне Клоп, добавив лишь, что это был один из самых неприятных моментов в его жизни.
На другой день после приезда в Петроград Клоп отправился в Чека. Не знаю, как он нашел это учреждение. Возможно, чисто выбритый молодой человек из благодарности проводил его и издали показал дом. Не знаю я и то, как Клоп получил пропуск, он никогда мне об этом не рассказывал.
Первое посещение Чека оставило у Клопа неизгладимое впечатление и немало его позабавило. Начать с плохо и небрежно одетого солдата у дверей, стоявшего в обнимку с винтовкой с примкнутым штыком. Он попросил Клопа показать пропуск. Клоп протянул ему бумажку, но солдат указал на штык, на который было наколото уже несколько пропусков. Клоп наколол и свой.
Затем его направили в кабинет товарища Ругаева. Когда Клоп вошел, из-за стола поднялся красивый, внушительного вида мужчина в морской форме. Потом Клопу сказали, что Ругаев лично расправлялся с нежелательными субъектами, но в тот момент Клоп об этом еще не знал, и Ругаев произвел на него благоприятное впечатление. Он свободно говорил по-немецки с сильным прибалтийским акцентом — он был из латышей.
Клоп рассказывал, что у Ругаева было с десяток секретарш. Многие были очень хорошенькие, две или три были коротко острижены — явно болели тифом! Они то и дело появлялись в кабинете и исчезали, получив указание. Случалось, какую-нибудь из них Ругаев хлопал по заду. Девушка смеялась и казалась польщенной. Клоп был совершенно заворожен этим зрелищем. «Вот счастливчик!» — думал он.
Атмосфера была легкая, приятная.
Ругаев подробно расспрашивал Клопа, и Клоп повторил то, что придумал на пароходе. И хотя он имел дело с опытным следователем, Клопу удалось произвести на Ругаева впечатление простого, безобидного человека, каким он в сущности и был, до конца не понимая всей опасности своего положения.
Ругаев обещал выдать ему пропуск для поездки к матери в Псков, а затем внимательно посмотрел на Клопа и сказал:
— Наверняка есть хотите.
— Да,— сказал Клоп,— немножко хочу.
— Подождите, я дам вам с собой супа.— И он позвал секретаршу.— Принеси-ка мне супа! — приказал он, когда девушка появилась в дверях.
Секретарша исчезла и через некоторое время вернулась с кастрюлькой.
— Дай побольше газет! — скомандовал Ругаев.
Когда появились газеты, он разложил на столе листы «Правды» и «Известий», руками выловил из супа селедку и несколько картофелин и, выложив все это на газеты, стал заворачивать, добавляя новые листы, пока не получился круглый пакет, который он и вручил Клопу. Затем понюхал руки. Хотя он и вытер их газетами, от них по-прежнему пахло селедкой. Мизинцем он открвш ящик письменного стола. Из глубины выкатилась пара ручных гранат. Клоп успел заметить и пару револьверов. А также несколько флаконов дорогих французских духов.