Это бедствие достигло и нашего поля. Узнав об этом, мать моя, которая носила эти святыни на шее, убежав с обеда, воздвигла эти святыни навстречу массам огня. И в момент весь огонь угас, так что скоро между снопами сожженной соломы не нашлось и искры, а зерно, которого коснулся огонь, нисколько не пострадало.
Спустя много лет я получил эти реликвии от матери. Когда мы ехали из Бургундии в Арверн, настигла нас сильная гроза, засверкали частые молнии и небо стало раскалываться от сильного грома. Тогда, достав из кармана эти святыни, я поднял их в руке навстречу облаку — и тотчас оно разделилось на две части и прошло справа и слева, не угрожая более ни мне, ни кому-либо еще.
А я, самонадеянный по молодости, надулся пустой спесью и молча думал, что и это избавление произошло не только за заслуги святых, но и мои собственные тоже, о чем начал бахвалиться своим спутникам, говоря, что Господь отметил мою безупречную жизнь, удостоив такого знамения.
Немного времени спустя конь мой споткнулся и упал, а я, тяжело рухнув с него, едва мог подняться
Я понял, что это произошло со мной за мою гордость, и этого было достаточно для того, чтобы более меня не уязвило тщеславие. Поэтому, если я бывал снова удостоен созерцать что-нибудь из чудес святых, то провозглашал, что случилось это милостью Божией по вере святых.
Глава 84. О том, кто умыл ноги в церковном сосуде
Опрометчивость не приносит никакой пользы, и это становится очевидным, если кто-либо желает совершить что-то неподобающее.
Когда комит Британии, долго страдая от сильной боли в ногах и истратив свое имущество на врачей, не получил никакого облегчения, кто-то из его окружения сказал ему: «Если кто-нибудь принесет тебе из церкви какой-нибудь из служебных сосудов, находящийся на жертвеннике, и ты умоешь в нем свои ноги, то сможешь извлечь из этого пользу». Эти невежды и негодяи не понимали, что священные Божии сосуды нельзя использовать для обычных человеческих нужд.
А тот быстро послал человека в церковь и, взяв из сакрария серебряный дискос, умыл в нем ноги. Тотчас боль его увеличилась, и сделавшись полностью расслабленным, он более вовсе не мог ходить.
Я узнал, что и вождь лангобардов сделал то же самое.
Глава 85. О диаконе, который не мог удержать дарохранительницу
Мы скорбим и оплакиваем свои преступления, но, так как не знаем, очистились ли мы, и приходя к святому Господню алтарю, принимаем Святое Тело Его и Кровь, то, будучи оскверненными своими делами, скорее принимаем эти Дары в осуждение себе, чем в прощение, которого ожидаем.
Вспомню в связи с этим о том, что, как я слышал, произошло во дни моей юности. В день страдания святого мученика Поликарпа устраиваются большие торжества и в деревне Рикомаг Арвернской области. Были уже прочитана история его страданий и другие положенные богослужебные чтения, и пришло время для совершения священнодействий.
Дьякон, взяв дарохранительницу, в которой находились Тайны Господней Плоти, пошел ко входу в алтарь, чтобы поставить ее на жертвеннике. Внезапно она выскользнула у него из рук и шествовала по воздуху до самого алтаря, а диакон никак не мог удержать ее рукой. Я думаю, что это произошло не иначе, как из-за нечистой совести того диакона. Ведь частенько о нем говорили как о совершающем грех прелюбодеяния.
Это было дано видеть только пресвитеру и троим женщинам, из которых одна была моя мать; остальные не видели. Признаюсь, сам я присутствовал тогда на том празднике, но не удостоился этого видеть.
Глава 86. О пресвитере, который пил в сочельник Рождества Господня
Так, божественным судом был поражен и умер пресвитер Эпахий, который посмел совершать то, что был недостоин. Он, войдя в церковь, чтобы совершить праздничное бдение под Рождество, каждый час уходил оттуда и шел домой, где выпивал чашу игристого вина, так что многие утверждали, что видели его пьющим той ночью и после пения петуха.
Но так как он был из сенаторского рода, и никто в вышеупомянутом Рикомаге не был благороднее его по человеческому достоинству, то он вознамерился совершить праздничную службу.
Несчастный, опьяненный вином, он, не сомневаясь, приступил к тому, что кто-либо постившийся совершил бы со страхом и смущенной совестью.
Когда он, произнеся слова священнодействия и раздробив святое Тело Господне, принял Его сам и разделил для принятия другими, то, заржав, словно конь, рухнул на землю и извергнул изо рта частичку святых Таин, которую смог раздробить зубами. Слуги вынесли его на руках из церкви.