- Вы с рыбалки?
- Можно и так сказать…
Сейчас с его голосом было что-то не так.
- Ну и как улов?
- В сети попал дельфиненок.
- О Боже, как он так! Вы его отпустили? Все хорошо? Видимо, перепугался не на шутку.
- Ань, вероятность того, что дельфин выживет, запутавшись в сетях, минимальна.
Я пыталась понять по голосу, так выжил или нет. А Роман замолчал.
- И…И он сейчас у вас за спиной?
- Да.
- О Господи.
- Это жизнь, Анна. Извините, что расстроил вас на ночь.
- Но зачем тогда ставить сети? Как так можно? Вы знаете, что они туда могут попасть и умереть, и все равно ставите сети? Да кому нужна рыба такой ценой?
- Дельфины редко попадают в сети, в основном они их обходят.
- И это оправдание? Редко – это не всегда. Если есть хоть один шанс из тысячи, его нужно исключить, предупредить, не допустить. Нельзя так, понимаете?!
В какой-то момент я поняла, что слезы скатились у меня по щекам и ноги стали неподъемно тяжелыми. У меня перед глазами стоял силуэт Романа и его тяжелая ноша. Ноша, которая еще каких-то пару часов была самым прекрасным, умным и игривым обитателем моря. Он жил, играл с такими же дельфинчиками, мечтал о новых глубинах. А потом это проклятая сетка… Трудно дышать… И вот, он сейчас, здесь, просто тяжелая ноша.
Увидев, что что-то не так, Роман положил сетку на песок и подошел ко мне.
- Аня, что с вами? Аня?
А я просто стояла, чувствуя, как холод пробирает меня и поднимается от ног к животу и выше. Слезы катились одна за одной из моих глаз по щекам и впитывались в мягкую ткань безразмерного пальто, которое предательски распахнулось, запуская ледяные потоки ветра гулять по шелковой пижаме. Мне не хотелось сейчас, чтобы кто-то меня успокаивал. Просто не трогал. Я умею себя успокоить сама. И словно почувствовав это, Роман аккуратно свернул меня, как что-то хрупкое и очень легкое, укутал в пальто и перенес на качели. Затем подхватил плед лежащий на кресле и сложив вдвое, накрыв меня им. Я не знаю, сколько он так просидел возле меня, молча наблюдая за кочующей вдоль горизонта полной луной. Но я ему была безумно благодарна в одном – он не пытался меня успокоить.
А я ревела и ревела так, словно похоронила кого-то очень близкого. И частично так и было – сегодня я оплакивала свою Любовь. Словно в этом мертвом дельфине я как раз и разглядела ее. Ту самую, которую с детства очень хотела почувствовать, но так и не поняла, как она выглядит. Просто не было рядом того, кто бы сказал мне, что Любовь не нужно пытаться заслужить или разбудить, она не может быть направлена только на меня или на кого-то еще. Любовь не приходит только к хорошим девочкам, или только к тем, у кого есть мама. Она просто приходит. И все. Или не приходит вовсе. Но все равно нужно ждать. Не злиться на обстоятельства, не завидовать тем, у кого она есть, или убеждать себя, что она тебе совершенно ни к чему. Нет, не так. Только вот как?- тоже не ясно. Никто мне не сказал этих слов, да и не уверена, что я поверила бы им просто так, без фактов.
Может я как этот несчастный дельфиненок просто попала не в те сети, в то время как повсюду целое море?
Немного придя в себя, я попыталась совладать с голосом и стыдом, накрывающим меня как одеяло от пяток до макушки перед чужим человеком, и попросила прощения за истерику.
Теперь, когда Роман был на расстоянии вытянутой руки, лунного света хватало для того, чтобы рассмотреть его лицо. Коротко подстриженные темные волосы отливали сединой, местами на висках они были совершенно белыми. Это создавало некоторый дисбаланс между молодым загорелым лицом. Кое-где тонкой паутинкой пролегали морщины, но они были скорее от бесконечного ветра и солнца, чем от возраста. Широкие темные брови и длинные тени ресниц зрительно еще больше увеличивали глаза. Он был встревожен, что не удивительно – он только что нечаянно довел до слез гостью хозяина. И мне было безумно неловко за это, но я все никак не могла подобрать правильных слов. Как объяснить человеку, что он стал всего лишь случайным катализатором бомбы моего внутреннего сгорания, искрой для сжигающего меня изнутри пламени? Я извинялась как могла, он отнекивался и говорил, что все в порядке.
В знак того, что он не обижается, а я его простила за такие плохие ночные вести, Роман предложил завтра утром устроить заплыв на лодке с Аней. И понимая, что малышка будет в восторге, хотя мне и будет неловко еще больше при дневном свете, я согласилась. Только после того, как я закрыла за собой двери в номер, Роман медленно спустился по ступенькам в сторону своей злополучной ноши. А мы так и стояли вдвоем с луной по разную сторону от него и грустно следили, как он исчезает в темноте кипарисов. Я поймала себя на новой для меня мысли – мне хотелось бы, чтобы он подольше оставался со мной на веранде. Да уж, дорогая, интересно ты это выразила! Прям от души!