Вечером отчитавшись Борису Николаевичу о проделанной работе, о зависших не по моей вине вопросах и, оставив телефоны важных клиентов на видном месте своего стола, я вышла на крыльцо и раскрыла зонт. Дождь усилился, и хоть до машины было всего 10-15 метров я решила не рисковать сухой головой. Пытаясь перепрыгнуть огромную лужу, я все-таки не рассчитала и за считанные секунды почувствовала, как противно промокают ноги. Капот был непростительно помят, а Мишане я так и не дозвонилась. Завтра поеду на СТО без звонка, видимо он с семьёй как обычно в это время в Египте.
Машина успела остыть, и я пару минут дрожала, пока не почувствовала приятное тепло от печки. Немного побаливала голова, видимо на погоду. Но по радио заиграла одна из моих любимых песен Земфиры, ноги начали прогреваться и настроение заметно начало расти вверх. На часах было 17:17. Успею в супермаркете проскочить до длинных очередей с озлобленными работниками после 18:00. Я вывернула на главную и поехала в сторону магазина.
Есть некое очарование в том, что ты живёшь одна. Я поначалу этого не понимала и очень часто оставалась без ужина. Не хочется готовить для себя одной, ведь можно попросту перекусить бутером с кофе.
Но по мере того, как я свыкалась с мыслью, что я живу одна, появлялось желание приготовить что-то вкусное себе любимой.
Сегодня в честь отпуска мне готовить никак не хотелось, а потому я взяла себе любимый сет суши и хорошее белое вино. Такое у меня понятие праздничного ужина.
Я осталась жить в квартире прабабушки. Двухкомнатная небольшая квартира на втором этаже в пятиэтажке. Эти квартиры называют хрущовками и они особо не отличаются хорошей планировкой. Ремонт тоже не мешало бы сделать, но я никак не могла себя уговорить его начать. К тому же мне нравится здесь. Это мой дом. Здесь прошло моё детство. Даже деревянные перила на балконе со следами моей детской шалости - когда-то с моей подружкой Катюхой мы нашли у бабушки увеличительное стекло и пытались на солнце те самые перила поджечь. Слава Богу, вышло только слегка подпалить.
Я вышла на балкон босыми ногами, пол холодный и сырой от влаги за окном. По большим витражным стеклам побежали капли - новая порция дождя покатилась с чёрного неба. Я провела рукой по чёрным подпалам на периле и улыбнулась. Бабушка даже не ругала нас за это.
Из комнаты раздалась отдаленно знакомая мелодия - звонил домашний телефон. Впервые за месяц-другой. Все давно перешли на мобильную связь, но я у меня никак не хватало времени написать заявление, чтобы отключить стационарный номер. Вот и будет чем заняться в отпуске.
Я пошла на звук.
На том конце послышался встревоженный женский голос:
- Алло! Могу я поговорить с родителями Кармазь Анны Станиславовны?
Голос тараторил, а я настолько растерялась, что не поняла, что именно от меня хотят.
- Они умерли.
Очередь растеряться была на той стороне провода, но голос всё-таки уверенно продолжил:
-Девушка, мне дали Ваш номер, возможно вы знаете, кто такая Кармазь Анна.
- Да, это я. А что вы хотели?
Легкая волна недоумения начала сменяться возмущением. Что происходит в конце концов.
Мне показалось, что голос из трубки слегка задрожал, но продолжил.
- Я заведующая детским садом № 47. У нас с прогулки вернулось на одного ребенка больше. Девочка плачет и говорит, что ее зовут Кармазь Анна Станиславовна, и что бабушка привела ее утром в садик, как обычно. Но у нас нет таких детей в этой группе, я подняла документы – и в других тоже.
- Подождите, - нервно перебила я, - видимо это моя теска, вы не туда попали.
- Но девочка называет ваш номер.
- Да... Но здесь нет маленьких детей.
- Ничего не понимаю.
Голос начал говорить кому-то, чтобы привели Аню. Видимо ту самую маленькую потерявшуюся Аню.
Слушая этот диалог я пододвинула телефон к ноуту и начала вводить в поисковик свои - и как оказалось не только свои - фамилию, имя, отчество. Чтобы сузить поиск, я добавила в конце город. Меня перекинуло на страничку по поиску работы с моим резюме, которое я подавала, окончив университет. Дальше меня перебрасывало на мою социальную сеть.