Что за суд? В чем обвинения? Надо в этом разобраться. Все годы своего правления в качестве стратега-автократора Перикл пользовался поддержкой большинства в Народном собрании. Но это вовсе не значит, что у него не было врагов и хулителей. Были, и очень активные. Он подвергался нападкам с трех сторон. Со стороны аристократов — за поддержку демократии. Со стороны крайних демократов — за единовластие. Наконец, со стороны религиозных консерваторов и ревнителей старины — за покровительство ученым, философам и софистам, а особенно за поощрение возмутительной вольности поведения своей жены. Авторы комедий третировали Перикла неотступно. Его корили за гордость, обзывали лентяем, трусом и тираном. Особенно доставалось его личной жизни: он-де развратник, плохой отец сыновей от первого брака, его Аспасия — шлюха, сводня, сын ее от Перикла — бастард. Дошло до того, что его обвиняли в убийстве Эфиальта. Перикл не обращал внимания на эти "булавочные уколы".
Однако к 433 году атаки на него приняли угрожающий характер. По окончании 10-летнего срока остракизма в Афины вернулся Фукидид из Алопеки. Ему вновь удалось консолидировать оппозицию против Перикла. И она начала действовать. Как мы уже знаем, в 432 году ретроградам удалось провести в Народном собрании суровый закон против тех, кто отрицает существование богов или обучает новым взглядам на небесные явления. Анаксагору пришлось бежать из Афин. Автор комедий Гермипос возбудил в суде дело против Аспасии, обвинив ее в нечестии и богохульстве. Ей грозила казнь. Невежественная толпа готова была расправиться с ней за попрание дедовских обычаев, за возвышенные беседы в кругу философов и ученых. Защитником своей жены, как иностранки, выступил в суде Перикл. С большим трудом ему удалось умолить судей вынести оправдательный приговор.
Затем один из каменотесов, безусловно подкупленный, привлек к суду Фидия, обвинив его в краже золота из облачения Афины-Парфенос. Обвинение провалилось, но на смену ему пришло новое — опять в нечестии. Фидий, мол, изобразил на щите Афины в сцене битвы с амазонками себя и Перикла. Возможно, что так оно и было. Фидия бросили в тюрьму, где он умер от болезни (есть другая версия его конца). По окружению Перикла явно велась «пристрелка». Вот почему Плутарх предполагает, что Перикл опасался суда и над ним самим.
Аристофан в комедии «Ахарняне» (425 г.) преподносит зрителям прямо-таки издевательскую версию начала войны. Герой комедии, земледелец Дикеополь говорит:
Позже (в 421 г.) в комедии «Мир» Аристофан излагает ту самую версию — о стремлении Перикла за войной укрыться от суда народа, — которую повторяет Плутарх. Но поверить в это трудно. Несмотря на нападки, авторитет Перикла еще непререкаем. Спустя несколько месяцев вся Аттика по его призыву тронется с насиженных мест.
В чем же дело? Почему все-таки Перикл так неуступчив? Послушаем его самого. Фукидид пересказывает речь Перикла в Народном собрании во время последнего посольства спартанцев. Вот ее фрагмент:
"Лакедемоняне уже давно открыто замышляют против нас недоброе, а теперь — особенно… ныне они выступают уже не с жалобами, как прежде, а с повелениями. Действительно, они приказывают нам снять осаду Потидеи, признать независимость Эгины и отменить мегарское постановление. И, наконец, недавно прибывшие и присутствующие здесь послы даже объявляют, что мы сверх того должны еще признать и независимость эллинов. Не думайте, что война начнется из-за мелочей, если мы не отменим мегарского постановления. Именно это они чаще всего и выставляют доводом и постоянно твердят: отмените мегарское постановление, и войны не будет. Пусть вас не тревожит мысль, что вы начали войну из-за пустяков. Ведь эти пустяки предоставляют вам удобный случай проявить и испытать вашу силу и решимость. Если вы уступите лакедемонянам в этом пункте, то они тотчас же потребуют новых, еще больших уступок, полагая, что вы и на этот раз также уступите из страха. Если же вы решительно отвергнете их требования, то ясно докажете, что с вами следует обращаться как с равными". (История, I, 140)
Простая логика, хорошо известная каждому воину и даже каждому мальчишке. Если драка неизбежна, то надо действовать энергично, а не пытаться остановить противника уговорами и уступками — это только придаст ему силы. Да, но как же без взаимных уступок договориться мирным путем? Сколько раз с тех пор человечество из-за неуступчивости своих лидеров ввергалось в пучину кровопролития? Перикл считал, что на этот раз война неизбежна. Есть основание ему верить — ведь он до этого в течение 15 лет упорно избегал войны и откупался от спартанцев.
Итак, спартанский царь Архидам во главе 60-тысячной союзной армии вторгся в Аттику. В соответствии со своей военной концепцией Перикл призвал всех жителей страны укрыться за стенами города. По свидетельству Фукидида:
"… Выслушав речь Перикла, афиняне последовали его предложению и принялись вывозить с полей жен, детей и домашнюю утварь и даже уничтожали деревянные части домов. Овец и вьючных животных они переправили на Эвбею и на соседние острова. Тяжко было афинянам покидать насиженные места, так как большинство из них привыкло жить на своих полях… С грустью покидали они домашние очаги и святыни, которые всегда привыкли почитать со времен древних порядков как наследие предков". (II, 16)
Стоит отметить два обстоятельства, ярко характеризующие Перикла как истинно демократического лидера. Во-первых, он стремился разделить со своим народом тяготы войны. Царь Архидам был в свое время гостем Перикла в Афинах ("гостеприимцем") и мог, по древнему обычаю, оградить личное имение Перикла от разорения. Поэтому Перикл, согласно Фукидиду…
"… заявил афинянам в Народном собрании: то обстоятельство, что Архидам — его гостеприимец, не должно послужить в ущерб интересам города. Поэтому в случае, если враг не разорит его домов и земли, как земли остальных граждан, то он, Перикл, передаст их в собственность государства, чтобы у граждан не возникло из-за этого против него никаких подозрений". (II, 13)
Тем самым он заранее лишал себя единственного источника личного дохода. Естественно вспомнить столь же достойный поступок Солона, когда он дал деньги в долг накануне своей реформы.
Второе — это уважение, с каким Перикл, ратуя за войну, скрупулезно разъясняет народу соотношение сил, состояние финансов и те факторы, которые по его мнению, позволяют афинянам рассчитывать на победу. Фукидид подробно пересказывает его аргументы. У нас для этого мало места, но все же несколько отрывков из его речи, ради иллюстрации, я процитирую:
"Что касается нашей и их боевой силы и наличия средств, то знайте, что мы не слабее пелопоннесцев. Выслушайте об этом подробнее. Пелопоннесцы — земледельцы и живут от трудов рук своих. И ни в частных руках, ни в казне денег у них нет. На долгие войны, да еще в заморских странах, они не решаются…..Если же они создадут какой-нибудь укрепленный пункт, то, конечно, смогут опустошать оттуда набегами отдельные части нашей страны и переманивать наших рабов на свою сторону. Однако это, разумеется, не сможет нам помешать на кораблях напасть на их землю… и тогда опустошение даже части Пелопоннесса будет для них важнее опустошения целой Аттики. Ведь у них не останется уже никакой другой земли, которую можно было бы захватить без боя, тогда как у нас много земли на островах и на материке. Так важно преобладание на море!