"Все же афиняне решили, что нельзя уступать врагу, но следует, насколько позволяют обстоятельства, снарядить новое войско и флот, изыскать пути добычи корабельного леса и денег, чтобы крепко держать в руках союзников и особенно Эвбею. Было решено сократить в меру благоразумия государственные расходы и избрать совет из старейших граждан, который должен был в соответствии с требованиями момента обсуждать необходимые мероприятия". (VIII, 1)
Главным таким требованием было сохранение империи. С напряжением всех сил афиняне снаряжают флот и направляют его к острову Самос, с тем, чтобы оттуда контролировать ионийские города Малоазиатского побережья и пути в Эгейском море.
Между тем в Спарте Алкивиад, подавший спартанцам столь ценные советы, пользуется уже большим весом и влиянием. Этот разносторонне одаренный человек обладает еще и талантом располагать к себе людей, легко приспосабливаться к их обычаям. Плутарх замечает по этому поводу:
"Снискав добрую славу (у спартанцев — Л.О.) этой дальновидностью государственного мужа, ничуть не меньшее восхищение вызывал он и своею частной жизнью: чисто спартанскими привычками и замашками он окончательно пленил народ, который видя… как он купается в холодной воде, ест ячменные лепешки и черную похлебку, просто не мог поверить, что этот человек держал когда-то в доме повара, ходил к торговцу благовониями или хоть пальцем касался милетского плаща. И верно, среди многих его способностей было, говорят, и это искусство улавливать людей в свои сети, приноравливаясь к чужим обычаям и порядкам… в Спарте он не выходил из гимнасия, был непритязателен и угрюм, в Ионии — изнежен, сластолюбив, беспечен, во Фракии беспробудно пьянствовал, в Фессалии не слезал с коня, при дворе сатрапа Тиссаферна в роскоши, спеси и пышности не уступал даже персам…". (Алкивиад, XXIII)
Алкивиад убедил спартанцев в том, что решительной победы над Афинами можно добиться только разгромив их новый флот. Для этого следует воспользоваться помощью персов, которую он взялся обеспечить. И действительно, сатрап Малой Азии Тиссаферн дал денег, спартанцы снарядили флот и отправили его к ионийскому побережью. Командующим назначили Алкивиада. Ему удалось почти всю Ионию склонить к выходу из союза с афинянами, но развить успех не пришлось. Была у Алкивиада своя "Ахиллесова пята" — слабость к женскому полу. Находясь в Спарте, он ухитрился соблазнить не более ни менее как жену царя Агида, чем обеспечил себе его ненависть. Да и спартанские полководцы были задеты таким возвышением афинянина. Поэтому после отплытия Алкивиада Агид стал интриговать против него, обвиняя в намерении изменить Спарте. А тут еще в сражении у Милета афинский флот потрепал спартанцев. В результате, не решаясь, в виду симпатии народа, отстранить Алкивиада от командования, эфоры посылают в Ионию тайный приказ убить его. Алкивиада предупредили, он бежит в Сарды к Тиссаферну и вскоре, благодаря своему уму и обаянию, становится одним из самых влиятельных людей при дворе персидского наместника.
Теперь он советует Тиссаферну воздержаться от активной помощи спартанцам, которой сам же недавно добивался. Не ради афинян, а в интересах персов, поскольку в данный момент с ними связаны его собственные интересы. Вот свидетельство о том Фукидида:
"Следует, говорил он, поддерживать равновесие между двумя эллинскими державами, чтобы царь мог использовать одну из них против другой, ему неприязненной. Напротив, если господство на суше и на море будет в одних руках, тогда кто поможет царю сокрушить победителя?… Гораздо выгоднее при меньших затратах и с большей безопасностью для себя предоставить эллинам взаимно истощать друг друга". (VIII, 46)
В то время, как с Алкивиадом происходят эти метаморфозы, а афинский флот стоит у Самоса, в Афинах начинают обозначаться существенные политические перемены. Поражение в Сицилии было явным провалом демократов и сыграло на руку олигархам. Избранный ввиду чрезвычайного положения совет старейшин (10 "пробулов") состоит в большинстве своем из умеренных сторонников олигархии. Он оттесняет Совет пятисот.
Большая часть активных демократов из простонародья в это время отсутствует — она отбыла с флотом. Гетерии олигархов объединяются с целью подготовки переворота. В руководстве демократической партии происходит раскол. Бывшие ее лидеры из торгово-аристократической верхушки, Ферамен, Писандр и Харикл, переходят на сторону олигархов. Атмосфера измены и подозрительности воцаряется в городе. Находящийся с флотом в качестве стратега лидер демократов Фриних, бывший пастух, совершает поворот на сто восемьдесят градусов и готов возглавить заговор олигархов против демократии.
В интригу вмешивается неугомонный Алкивиад. Он связывается с командующими афинским флотом и предлагает помощь Тиссаферна для установления олигархического правления в Афинах, в котором он сам, разумеется, займет главенствующее положение, Большинство стратегов соглашается. Как свидетельствует Фукидид, они объявляют воинам:
"… что царь станет другом афинян, если они возвратят Алкивиада из изгнания и уничтожат демократию. Простые воины сначала были недовольны тайными переговорами, но затем, однако, успокоились в приятной надежде получить жалование от царя". (VIII, 48)
Увы! Некогда гордые победители персов теперь готовы идти на союз с ними не только в борьбе с внешним врагом, но и в своих внутренних междоусобицах, и даже хуже того — ради денег, которые демократия не может им выплатить за военную службу.
Фриних возражает. Он не доверяет Алкивиаду, а главное — не желает уступать ему лидерство. Его возражения отвергнуты. Тогда Фриних, опасаясь мести Алкивиада, тайно связывается со спартанцами и указывает им уязвимые места для атаки на Самос. Афинский стратег ради личной власти совершает военную измену! Но спартанский командующий подкуплен Тиссаферном и сообщает о предложении Фриниха Алкивиаду. Тот шлет письмо на Самос. Фриних, видя, что спартанцы медлят, догадывается о своем разоблачении и возглавляет укрепление острова в тех самых местах, которые он указал спартанцам. Письмо Алкивиада приписывают его вражде с Фринихом.
Тем временем гетерии в Афинах переходят в наступление. Как уж повелось от века, начинается с террористических актов. Неизвестными убит влиятельный народный вождь Андрокл и несколько его приспешников. В Народном собрании обсуждается предложение об ограничении числа граждан, пользующихся политическими правами, до пяти тысяч человек — тех, кто "лучше всего может служить городу в силу своих личных качеств или своим имуществом". Воцарившуюся атмосферу подозрительности и страха ярко описывает Фукидид:
"Народное собрание и совет 500, избранный по жребию, тем не менее, все еще собирались, но обсуждали лишь предложения, заранее одобренные заговорщиками. Выступавшие ораторы были людьми из их среды и к тому же предварительно наученные тому, что им следует говорить.
Никто из прочих граждан не осмеливался им возражать из страха перед многочисленностью заговорщиков. А вздумай кто на самом деле противоречить им, тот мог быть уверен, что при первой возможности заговорщики найдут способ устранить его. Убийц не разыскивали и подозреваемых не привлекали к суду. Народ хранил молчание, и люди были так запуганы, что каждый считал уже за счастье, если избежал насилия (хотя и соблюдал молчание). Сильно преувеличивая действительную численность заговорщиков, афиняне стали падать духом. Точно выяснить истинное положение граждане не могли, потому что жили в большом городе и недостаточно знали друг друга. По этой же причине человек не мог найти ни у кого защиты от заговорщиков, так как не мог поверить свое горе или возмущение другому. Ведь при этом пришлось бы довериться человеку неизвестному, или, хотя бы и известному, но ненадежному. Сторонники демократической партии при встрече не доверяли друг другу: всякий подозревал другого в том, что тот участвует в творимых бесчинствах". (VIII,66)