Мы приближаемся к концу нашей истории. Но прежде посмотрим, как выглядит Афинская демократия в описываемый момент времени. Для этой цели привлечем свидетельства очевидцев — драматических поэтов того времени. Хотя, согласно традиции, сюжетами трагедий служили древние мифы, их обличительный накал был адресован современникам.
В 409 году поставлена трагедия Софокла «Филоктет». Ее действие относится к концу Троянской войны. Согласно прорицанию, чтобы овладеть Троей, надо под ее стены доставить Филоктета, друга Геркулеса, которому великий герой Греции, умирая, оставил свой лук и отравленные стрелы. Между тем, еще по дороге в Трою, греки, по совету Одиссея, бросили Филоктета на пустынном острове. Беднягу ужалила ядовитая змея, и от раны шло невыносимое зловоние. Теперь тот же Одиссей с сыном героя Ахилла, Неоптолемом, возвращается на остров, чтобы силой или хитростью захватить Филоктета.
Ко времени постановки трагедии ложь и обман уже стали в Афинах привычными средствами политической борьбы, особенно в устах легко менявших фронт вождей демоса. Об этом иносказательно и говорит Софокл. В его трагедии матерый лис — Одиссей искушает честолюбивого юношу Неоптолема и одерживает легкую победу над его стыдливостью:
Неоптолем сначала предлагает захватить Филоктета не обманом, а силой. Он даже произносит возвышенную сентенцию:
Но в последующем диалоге быстро капитулирует:
Какой быстрый переход от "ложь — позор", через соблазн ("стоит нам добыть") к решительному "пусть умолкнет совесть!". Это — примета времени!
В 411 году, в разгар кровопролитной борьбы между вождями олигархов и демократов, была поставлена трагедия Еврипида «Финикиянка». В ее сюжете — война между сыновьями несчастного царя Эдипа, Полиником и Этеоклом, за царство в Фивах. Этеоклу удалось изгнать брата. Тот возвращается под стены родного города во главе чужеземного войска. Его ведет жажда денег, дающих власть. В начало трагедии Еврипид вводит эпизод, когда Полиник встречается со своей матерью Иокастой (в этой версии мифа она и Эдип живы) и просит ее уговорить брата добровольно уступить ему власть в Фивах. Хотя бы на один год, чтобы потом царствовать поочередно. Свою просьбу он заканчивает такой сентенцией:
Иокаста пытается убедить Этеокла ответить согласием на просьбу старшего брата. Она с жаром говорит о правде, равенстве, справедливости. Но для Этеокла все это — пустой звук. Им безраздельно владеет жажда власти, пусть неправой, но сладостной. Он отвечает матери:
Уже после смерти Еврипида была поставлена трагедия "Ифигения в Авлиде". Ее сюжетом служат события начала Троянской войны, когда царь Агамемнон был должен принести в жертву Артемиде свою дочь Ифигению. По ходу трагедии возникает словесная перепалка между братьями-царями. Менелай в запальчивости говорит Агамемнону:
Можно не сомневаться, что в этом описании Еврипид имеет в виду приемы, какими добивались власти его современники — демагоги. В трагедиях Еврипида мы находим и оценку низменных вожделений афинского плебса той поры. В середине 20-х годов была поставлена трагедия «Геракл». Захвативший власть в отсутствие Геракла тиран Лик намерен погубить жену и детей героя, но тот успевает во-время вернуться в Фивы. Затем следует сцена безумства Геракла, убивающего своих детей. Очнувшись, он хочет покончить с собой, и его едва удерживает Тесей. Так вот. Когда в начале трагедии Геракл появляется в Фивах, его встречает отчим, Амфитрион, и предупреждает, что голытьбы ради возможности грабежа поддерживает тирана:
И еще, — для полноты картины, — суждение Еврипида о переменчивом характере суда народа. В 408 году поставлена трагедия «Орест». Ее действие начинается уже после убийства матери-отравительницы Орестом и его сестрой, Электрой. В кульминации трагедии суд аргосцев над Орестом. Перед судом многоопытный Менелай советует Оресту:
"Свидетельские показания" трагических поэтов, за недостатком места, этим придется ограничить.
Выше я назвал демократический переворот 410 года революцией. Термин, разумеется, современный. Использовать его позволяет аналогия событий, настроений и поступков, известных для той древней поры, с тем, что мы привыкли находить в революциях сравнительно недавнего прошлого. Одной из характерных черт почти любой революции является использование для защиты своих завоеваний насилия, в том числе и крайней его формы — убийства, нередко без суда и следствия. В 409 г. Народное собрание принимает чрезвычайный закон в защиту демократии. В упомянутой ранее книге французский историк Поль Гиро приводит текст этого закона со ссылкой на сочинение Андокида "О мистериях". Закон звучит вполне революционно: