Это изречение Пифии лидийцы записали и затем возвратились в Сарды. Когда же прибыли и остальные послы с изречениями оракулов, Крез развернул свитки и стал читать. Ни одно прорицание, однако, не удовлетворило царя, и только, услышав ответ Дельфийского оракула, Крез отнесся к нему с благоговейным доверием. По словам царя, единственно правдивый оракул — это Дельфийский, так как он угадал, чем он, Крез, был занят тогда один, без свидетелей. Отправив послов к оракулам, царь выждал названный день и замыслил вот что (его выдумку никак нельзя было открыть или о ней догадаться). Он разрубил черепаху и ягненка и сам сварил их вместе в медном котле, а котел накрыл медной крышкой". (История, I, 47)
Однако доверие к оракулу подвело Креза. Тот его подвигнул на войну с персидским царем Киром, предсказав разрушение великого царства, за что Крез богато одарил оракула. Но Кир наголову разбил, пленил и заковал лидийского царя. Потом, за данный пленником хороший совет, расположился к нему, снял оковы и предложил просить о любой милости. По словам Геродота, Крез обратился к Киру со следующей просьбой:
"Владыка! Ты окажешь мне величайшее благодеяние, позволив послать эллинскому богу, которого я чтил превыше всех других богов, вот эти оковы и спросить его: неужели у него в обычае обманывать своих друзей?" (Там же, I, 90)
Так и было сделано. Но быть может под "великим царством" Пифия подразумевала Лидию — царство самого Креза?
Впрочем, Геродот упоминает и два случая прямого подкупа жрецов Дельфийского оракула (V, 63; VI, 66)
Предначертания. Как и в других религиях, перед древними греками стояла проблема предназначения, предрешенности или свободы выбора, а в связи с этим и меры ответственности человека перед божеством за свои поступки. Решения этой проблемы они не знали и не очень мучились его поисками. Отсюда — неизбежные противоречия. Например, в трагедии Софокла "Эдип в Колоне" царь Эдип, убивший, сам того не зная, собственного отца, которому это было предсказано, в ответ на попреки Креонта резонно отвечает:
Мы должны согласиться с тем, что Эдип был всего лишь игрушкой злонамеренного божественного промысла. А вот герой трагедии «Аякс» (того же автора) погибает в результате безумья, насланного на него Афиной, но при этом оказывается, что он сам, своей дерзостью, вызвал гнев богини:
О взаимоотношениях людей с богами речь впереди. Здесь я только хотел оттенить противоречие: Эдип убивает отца по воле богов, Аякс погибает — по собственной вине. Быть может, для себя это противоречие греки разрешали в простом предположении, что боги вмешиваются далеко не во все дела. Так что в большинстве случаев люди могут поступать, как им заблагорассудится, но, разумеется, должны остерегаться оскорбить и разгневать божество.
"А судьба, мойры?" — спросит придирчивый читатель. Действительно. Греки верили, что все люди и даже сами боги подвластны таинственному и неумолимому року. Веления рока знают только живущие на Олимпе богини судьбы — мойры. Мойра Лахесис вынимает, не глядя, жребий, который выпадает человеку в жизни. Мойра Клото прядет нить его жизни. Оборвется нить — умрет человек. Никто не может изменить этих предопределений, так как третья мойра, Атропос, заносит все, назначенное ее сестрами, в свиток судьбы, откуда стереть записанное невозможно.
Если предопределено все, даже и «свободные» поступки, то предначертание переносится к року, и богам не за что наказывать людей! Кстати, у Гомера в «Илиаде» мы находим любопытные примеры того, как самим богам, вопреки желанию, приходится соглашаться с решениями рока относительно смертных. Например, в разгар битвы Зевсу становится жалко своего сына, героя Сарпедона, которого вот-вот убьет Патрокл, и он советуется с Герой, не вынести ли Сарпедона из боя, но…
Но, быть может, записи в свитке судьбы человека тоже не слишком подробны?
Ситуация с судьбой человека еще осложняется верой в действенность проклятия, особенно родительского. В одном из вариантов мифа об Эдипе несчастного царя изгоняют из дома собственные сыновья. Он их проклинает. И вот, в той же самой трагедии Софокла, старший сын Эдипа говорит сестре
Эринии — богини мщения. В трагедии Эсхила «Эвмениды» они преследуют Ореста за убийство матери. Звучит их леденящая кровь песня:
Как уже упоминалось, древние греки полагали, что боги могут принимать непосредственное участие в сражениях людей. Посмотрим, как описывает Гомер участие богов в битве за Трою. В сражениях под ее стенами Гера, Афина и Посейдон помогают грекам (ахейцам), а Аполлон, Арес и Афродита — троянцам. Зевс содействует успехам то одной, то другой стороны.
Вмешательство богов иногда ограничивается тем, что они вдохновляют своих подопечных, приняв облик одного из участников сражения. Например:
Иногда боги исцеляют раны, подбадривают, умножают силу кого-либо из героев. Иной раз наоборот — бог лишает врага своего подопечного способности сопротивляться.
Аполлону, чтобы погубить героя Патрокла, приходится прибегать к "божественному рукоприкладству", и делает он это самым подлым образом, сзади:
В свою очередь, Афина, тоже весьма неблаговидным способом помогает Ахиллу победить предводителя троянцев Гектора (песнь XXII). Подобных примеров в тексте Илиады множество.