Есть и еще одна полезная сторона страдания, в данном случае избираемого самой свободной душой, которая стремится сделаться сильной не для себя, а для того, чтобы помогать миру, душой, понимающей, что ей придется жить для других, и знающей, что она может научиться жить для других, если только сама будет сильна. И для этого она сама избирает страдание, потому что только через него она научится терпению. Те, кто никогда не страдал, всегда останутся слабыми, только в страшных усилиях и отчаянной борьбе душа научается преодолевать; хотя борьба сама по себе — помните — есть признак слабости; будь мы сильны, нам не нужно было бы сражаться, но мы можем достичь крепости и силы только этой отчаянной борьбой; благодаря ей вырабатывается постепенно сила души и то, что некогда было мучением и борьбой, обратится в спокойную ясность и совершенную крепость души. И еще для другой цели избирает душа страдания, чтобы научиться сочувствию, потому что даже сильная душа не могла бы помогать, если бы она не научилась сочувствию. Хуже того, сильная душа будет опасна, если сделается сильной без сострадания и научится пользоваться силой, не научившись направлять эту силу на добро; сила, которая есть только сила и не слита нераздельно с состраданием, станет попирать, вместо того, чтобы помогать подняться, и это будет всего пагубнее для самой души, которая хотела бы подниматься. Сила, не руководимая состраданием, этим истинным внушением Духа, может быть употреблена на вредные цели вместо помощи и может повредить, вместо того, чтобы помочь, столкнуть в пропасть, вместо того, чтобы поднять. Итак, чем сильнее душа, тем горячее должна она жаждать уроков, даваемых страданием, для того, чтобы посредством ощущения научиться чувствовать, посредством собственного страдания научиться излечивать страдания мира; иначе мы не можем научиться этому. Не извне, а изнутри мы должны перестраивать себя, и все страдания, которые мы испытываем благодаря нашему несовершенству, образуют камни, из которых создается храм совершенного Духа. Когда храм будет выстроен, страдания больше не будет, но пока идет постройка, оно неизбежно. Следовательно, ученик избирает путь скорби потому, что только посредством скорби он может научиться состраданию, и только тогда, когда он отзывается на трепет всего, что живет и дышит, он делается способным отзываться ответными, целительными вибрациями, которые несут с собой весть о помощи.
Такова польза страданий, хотя я привела только несколько простых примеров, однако они могут оказаться полезными указаниями. Но в этом ли конец? Это ли окончательная судьба души? Составляет ли страдание естественную среду Духа? Нет, заблуждаются те, которые думают, что горе — конечное завершение всего, заблуждаются те, которые думают, что горе и печаль суть истинная атмосфера, в которой обитает Дух. Дух — блаженство, а не горе, Дух — радость, а не страдание. Дух — покой, а не борьба, сущность и центр всего, любовь, радость, блаженство, — и путь страдания есть только путь, а не цель, только средство для достижения конечной цели, а не сама конечная цель, потому что из того Океана блаженства, из которого возникла Вселенная, проистекают любовь, благоволение, составляющие наследие Духа вне проявления. Страдание происходит от оболочек, в которые он заключен, а не от его природной сущности.
Никогда не забывайте этого в жизненной борьбе! Никогда не дозволяйте страданию ослеплять ваши глаза к радости и не давайте временным горестям скрывать от вас блаженство, составляющее сущность Бытия. Горе — преходяще, блаженство же вечно, потому что блаженство есть внутренняя суть Высшей Мировой Души, нашего всеобщего "Я". По мере того, как Дух стремится вперед и делается все свободнее, мир заменяет собой борьбу и радость заменяет собой страдание. Взгляните на одухотворенное лицо, правда, вы заметите в нем следы страданий, но страданий прошедших, преобразовавшихся в силу, в сочувствие, в сострадание и в глубокую, бесконечную радость, — потому что последнее слово Вселенной — Блаженство и мир, сознательный отдых в полном счастии. И все страдания существуют лишь для того только, чтобы Дух мог достигнуть своего освобождения, конец пути — мир, а проявление Мира — блаженство.